Невеста по вызову

Но когда Кир царапает утренней щетиной мою шею, прихватывает кожу — мне нужно совсем другое.

Сжимаюсь, стараясь унять собственную дрожь. Как тянет внизу, как хочется попросить прикоснуться именно там. Не просто гладит ноги сквозь ткань штанов, а стянуть их.

Прикоснуться по-настоящему.

Сильно, остро.

До головокружения, звёзд. До состояния, чтобы я перестала думать. Чтобы всё превратилось в сплошную правильность.

И Кирилл даёт мне это. Понимает без слов или просто хочет того же самого — сейчас не важно. Когда его пальцы цепляют резинку на пижаме, тащат вниз — всё перестает существовать.

— Кир…

— Помолчи, — у него хриплый голос, смешанный с частым дыханием. — Не мешай мне, Лиз.

Это тихое ""Лиз"" прошибает сильнее, чем любое другое обращение. Детка, милая, котёнок — всё такое эфемерное, обезличенное. А мужчина обращается именно ко мне, пронзая взглядом голубых глаз.

Сглатываю слюну, смотрю на него. На то, как он приподнимается, чтобы было удобнее касаться. Чтобы надавить на клитор сквозь ткань белья.

Гладит, невесомо касается, ласкает.

А у меня лёгкие взрываются, вспышками отравляя всё тело. Это не так должно быть. Не с ним. И я… Слишком давно никого не было, слишком сильно он влияет на меня. Я не должна.

Мысли путаются, превращаясь в вязкий сумбур. Хаотично мечусь под мужчиной, а на деле лишь подаюсь бёдрами вперёд. Прошу большего, молча, своим телом.

— Такая мокрая, Лиз.

Сообщает, будто я не знаю, насколько у меня влажно между ног. Не свести, не скрыть. Он чувствует даже сквозь ткань.

Всё понимает, как у меня сжимается душа. Словно всё проволокой обтянули, колючей и опасной. Стягивающей внутренности, до онемения тела. И только лоно реагирует, только там я ещё чувствую.

— Не надо, — первое слово тонет в стоне, и получается, что сама прошу мужчину о большем. — Я…

— Тише, Лиз. Если ты действительно не хочешь, я остановлюсь. Не хочешь?

Хочу. Хочу. Хочу.

Кусаю губы, потому что давление между ног нестерпимо. Кир ведь даже ничего не сделал, действительно даже не начинал моё соблазнение.

Но от осознания, что я сейчас под ним, что его пальцы касаются меня внизу. И понимания, как меня кроет — это всё влияет лишь сильнее.

— Кир."

"И это больше не просьба остановиться, это словно последний вдох. Последняя грань, которая с хрустом ломается. Впускает наружу судороги, которые сковывают всё тело.

Фейерверки под веками, растянутая истома в теле. Мне хорошо-хорошо-хорошо. И это не прекращается, потому что мужчина лишь сильнее надавливает пальцами.