Эта мысль еще не оформилась во мне до конца, но интуитивно я уже чувствовала это. И готова была признать.
Антоний был идеален - красивый, уверенный, нежный и страстный. Его поцелуи сводили с ума, а момент единения наших тел был настолько ошеломляющим, что я едва не зажмурилась от удовольствия.
- Смотри на меня, - рыкнул муж. - Смотри, Лаур-р-ра…
Впервые видела его таким. И таким он мне нравился не меньше.
Это был новый этап в наших отношениях, нашей жизни. Я даже подумать не могла, что смогу довериться ему после того как меня фактически отдали, словно вещь.
Принудили к браку.
Но в этот момент я благодарила все высшие силы за то, что мой отец - мудрый мужчина - выбрал именно Адамиди. Того, кто стал для меня настоящей опорой, человеком, рядом с которым я горела и возрождалась.
- Антоний… - выдохнула на пике удовольствия, и весь мир сжался до этой точки, до темного взгляда, в котором плескалось желанием и удовольствие.
Ему было хорошо. Нам было хорошо. Мы стали единым целым.
- 23 Антоний -
Когда-то я зарекся связывать себя узами брака.
И вот оказался женат.
Когда-то я решил, что чувства - не для меня. И вот снова увлекся по-настоящему.
Лаура.
Юная, доверчивая. И моя.
Смотрел на нее, спящую рядом, и думал о том, как все повернулось.
Максимум, на что я рассчитывал, договариваясь с Гектором, создать видимость семьи, помочь другу и по возможности сделать так, чтобы у Никаса была если не мать, то хотя бы старшая сестра. Понимал, что пацану все равно нужна женская рука.
А вышло…
Вышло так, что даже этот ребенок, которого носила под сердцем жена, не отворачивал от нее.
Ее искренность, наивность и открытость подкупали. В моем мире это была редкость.
Она казалась такой хрупкой и нежной, что сразу хотелось защищать, оберегать.
А уж когда ее фигура стала меняться, то я стал испытывать странное желание касаться ее. Вообще вид беременных женщин меня не впечатлял. Даже первая моя жена в этот период не вызвала особых ощущений.
Возможно, потому что она постоянно была на взводе, хотя я старался не идти на конфликт, чтобы не навредить ребенку.
Но мать Никаса словно с цепи сорвалась - погрязла в своих капризах, и я старался как можно меньше находиться с ней рядом.
Лаура же разительно отличалась от нее. Она словно светилась своим маленьким счастьем. В ней горела любовь. Рядом с ней было тепло и уютно. И даже колючий Никас стал оттаивать.
Пожалуй, впервые за долгое время я стал с радостью возвращаться домой по вечерам.
