Невеста проклятого императора

Однако острозуб, ставший ей внезапным другом, вызывал у меня доверие гораздо большее, чем вся охрана дворца. Он точно не даст ее в обиду. Я согласился поехать за Вер Неей с Рене. Младшему тоже нужна поддержка, как ни крути. А от кого, как не от меня, ее получить.

Три дня. Все будет хорошо. Уговариваю себя, как могу.

Второй раз не получится повторить покушения. Если только сама Наташа не даст такой возможности. Но я верю в ее рассудительность. Она обещала не рисковать.

Творец, пусть так и будет!

Покидаю столицу с тоской в душе.

Три дня. Эти два слов бьют в мозг словно колокол. Через три дня она станет мне чужой, и нам точно не быть вместе.

Я мог бы ее и через год забрать у Виттора. Так люблю, что готов перешагнуть через себя — жениться на бывшей жене брата. Но условие проклятия мне не позволит.

Интересно, Вит уже рассказал ей? Не могу понять. Мне бы побольше опыта общения с женщинами. А так я в подвешенном состоянии уже несколько недель. В один момент мне представляется, что она вполне способна на подобный шаг, но уже через мгновение не могу поверить в это.

И поговорить откровенно не могу. Клятва.

— Что у тебя с невестой Виттора? — спрашивает Рене, когда мы останавливаемся у реки напоить коней. Несколько вооруженных солдат императорской армии, что сопровождают нас в дороге, тут же расползаются по периметру, обеспечивая охрану и одновременно держась на небольшом расстоянии.

Стоит ли отвечать на вопрос? Даже не знаю. Рене всегда был ближе к старшему, чем ко мне. Мое личное проклятие делало меня немного чужим для всех, в том числе для родного брата.

Я не мог слышать его так же хорошо, как Вит, к тому же чаще всего был погружен в свои научные поиски. Только сейчас, получив от Наташи возможность слышать, до конца понял, чего был лишен все эти годы. Конечно же, мальчишке было проще пойти со своими проблемами к Виттору, ему не нужно было на пальцах объяснять, что случилось, в отличие от меня.

Нет, он меня любит, я знаю. Но Вит ему друг, а я просто брат, которого любят только потому, что родной.

Как бы я хотел все вернуть и прожить вот с этим Наташиным прибором всю жизнь, но увы, подобное невозможно.

— У нас взаимная симпатия, — говорю то, что Рене и без меня знает.

— Надеюсь, ты понимаешь, что она недопустима? — голос младшего холоден.

Сжимаю зубы, чтобы не вспылить. Когда их брак с Вер Неей стоял под вопросом, он рассуждал иначе. А сейчас счастлив и забыл, каково это — быть разлученным с возлюбленной.