Я побывал уже у дюжины докторов, но все они говорят одно и то же. Я умираю, и ничто не в силах этому помешать.
У Рула перехватило дыхание, будто грудь сжало тисками. Только сейчас он обратил внимание на желтоватый оттенок кожи Гриффина, на темные мешки под глазами.
Он сглотнул.
— Но… но что с вами, сэр? Что за хворь вас одолела?
Взгляд Гриффина оставался холодным. Он покачал головой:
— Какие-то проблемы с печенью. Доктора бессильны что-либо сделать.
Рулу по-прежнему было тяжело дышать. Говард Гриффин был самым крепким из всех, кого Рул знал.
Аура силы и власти следовала за ним повсюду, куда бы он ни шел. Они не были особенно близки, но Рул испытывал к этому человеку глубочайшее уважение.
— Прошу простить меня, сэр, но я слегка опешил и не могу подобрать слова. Вы говорите, доктора уверены в своем диагнозе?
— Боюсь, что так. Можно, конечно, делать вид, что все иначе, но я предпочитаю принять правду как есть и приготовиться к неизбежному.
Рул взял себя в руки.
— Я сделаю все, что вы скажете, сэр.
Вы ведь знаете, что можете положиться на меня.
Губы Гриффина слабо сжались, он удовлетворенно кивнул:
— Я надеялся, что услышу от тебя эти слова. — Он снова посмотрел в окно. — Хотя я сильно сомневаюсь, что ты мог бы представить себе то, о чем я собираюсь тебя попросить.
Рул оставил последнюю фразу босса без комментариев.
— Что ни уготовила бы мне судьба в отведенные мне дни, моей главной заботой всегда будет благополучие моей дочери. Мне нужно знать, что ее будущему ничто и никто не угрожает.
Я должен быть уверен, что о ней как следует позаботятся и что у нее будет дом, которого желает каждая женщина. Одним словом, я хочу найти ей мужа.
У Рула закружилась голова. Неужели Говард Гриффин говорит ему это оттого, что считает его подходящим кандидатом на руку своей дочери?
— Ты нравишься ей, Рул. На самом деле я даже думаю, что она по-детски влюблена в тебя.
— Вы ведь не думаете, что…
— Именно так я и думаю, но не нужно путаться раньше времени.
Я хочу предложить тебе вовсе не то, что ты подумал.
— Я понимаю ваши опасения, мистер Гриффин, но вы сами сказали, что вашей дочери лишь шестнадцать лет.
— И тем не менее мой отцовский долг обеспечить ей достойное будущее, отдать ее в хорошие руки и знать, что о ней будут заботиться. Если бы у меня было чуть больше времени, разумеется, я бы все сделал иначе. К сожалению, времени у меня как раз в обрез.
Рул мог только догадываться, что чувствует Гриффин.
