Рул улыбнулся:
— Все в порядке. Это вполне нормально для женатой пары — заниматься любовью.
— И даже… так? В разгар дня? В твоей конторе, когда за дверью ходят люди?
Он ухмыльнулся:
— Главное, что тебе понравилось, милая.
Он испугался, когда ее глаза наполнились слезами.
— Что-то, должно быть, не так со мной. Я могла бы остановить тебя, но не остановила. Женщины не должны вести себя подобным образом.
Рул сжал ее в объятиях и нежно поцеловал в лоб.
— Обладать страстной женой — это мечта любого мужчины.
— Но я не собственность, — возразила Вайолет, ткнув его кулачками в грудь.
— Нет, конечно. Просто ты женщина и моя жена.
Она покачала головой:
— Ты не понимаешь.
Рул поймал ее подбородок, заставив ее посмотреть ему в глаза.
— Что именно я не понимаю?
— Мы не… не должны любить друг друга.
Вдруг его грудь сжало тисками.
— Может быть, и нет. Но мы заботимся друг о друге, и при этом нас еще и тянет друг к другу. Многие браки держатся на значительно меньшем фундаменте.
Вайолет ничего не ответила.
Отодвинувшись от Рула, она оправила одежду, отряхнула шляпку и надела ее на растрепанные волосы цвета меди.
— Спасибо за то, что дал мне работу, — сказала она.
Он ничего не ответил, просто кивнул:
— Утром мы вместе будем ездить в контору.
Вайолет промолчала, открыла дверь и вышла из комнаты.
Рул вдруг обнаружил, что улыбается. Его жена оказалась даже еще более податливой, чем он мог себе представить. А как он уже отметил, сексуальное желание — это отличная основа для брака.
Он все еще улыбался, когда дверь распахнулась и в кабинет ворвался незнакомый высокий блондин.
— Вы — Рул Дьюар?
— Да.
Не сказав больше ни слова, блондин подошел к Рулу и ударил его по лицу.
Услышав, как в передней хлопнула дверь. Вайолет выпрямилась на диване. В эту минуту в дверях гостиной показался Рул. Его черные волосы были растрепаны, пиджака не было, а белая рубашка порвана. Взгляд его потемнел, это искажало красивые черты его лица, а на щеке был кровоподтек.
Вайолет вскочила с дивана.
— Боже мой, что произошло?
Рул остановился перед ней, его брови сошлись на переносице.
— Кто такой, черт побери, этот Джеффри Бернетт?
Вайолет почувствовала, как на щеках ее выступил румянец.
— Джеффри?.. Джеффри — это… мой друг.
Рул сжал челюсти. Он потер костяшками пальцев пострадавшую щеку, и Вайолет заметила кровоподтеки и на его пальцах.
— Мне кажется, он тебе больше чем друг. Он сказал мне, что ты принадлежишь ему.
Сердце ее забилось быстрее.
