Мили станет герцогиней. Какой смысл задерживаться в вашей семье?
Мачеха предпочла больше не задавать вопросов.
Дворецкий объявил смену блюд, принесли куропаток в меду, и мачеха стала ещё несчастней.
— Леди, благодарю вас, — улыбнулся Ирсен после того, как попробовал десерт. — Прошу извинить нас с Милимаей. Уверен, вы знаете, что Мили приглашена к Её Высочеству принцессе Каранимаисе. Поскольку барон слишком занят, чтобы проводить дочь, я возьму это на себя. Не утруждайтесь провожать, полагаю, между нами не нужны такие формальности.
"
"— Герцог, — воспряла мачеха, — простите, но я обязана сказать. Не слишком ли много вы взваливаете на Мили? Участие в светских раутах с непривычки очень непросто. Без вашего сопровождения Мили было бы совсем тяжело, однако ничто не сравнится с поддержкой семьи. Моя старшая дочь также составит Мили компанию до гостиной Её Высочества.
Определённо, мачеха заслуживает восхищения. По-моему, даже Ирсен поразился беспардонной целеустремлённости. Сначала попыталась заменить меня своей дочерью.
Поняв, что затея бесполезная, быстро перестроилась и теперь пытается свою дочь «посадить мне на хвост». Я примерно оценила задумку. Пройти на чаепитие к принцессе сестра, разумеется, не сможет, но и герцог лишь сопровождающий. Во дворце ему придётся вспомнить о манерах и уделить девочке внимание, что означает весомый плюс к её репутации и минуту славы.
— Баронесса, — Ирсен поднялся и помог встать мне, — я счастлив, что наконец вы начинаете заботиться о Милимае, я могу быть немного спокойнее за мою невесту.
Поскольку мы отправимся на экипаже, который был рассчитан на меня одного, втроём мы никак не поместимся. Пожалуйста, распорядитель подготовить второй экипаж как можно скорее, опоздание из-за задержек неприемлемо. Вы совершенно правы, Мили будет гораздо легче, когда она будет знать, что её сестра рядом, буквально через две дверцы.
Ёжики святые, герцог говорил с видом совершеннейшей серьёзности! С таким лицом речи на заседании Совета произносить.
Я чуть не испортила момент своей реакцией, с трудом сдержалась.
Ирсен коротко поблагодарил опешившую баронессу, ставшую вдруг очень похожей на вытащенную из воды рыбу, подхватил меня под локоть и вывел из столовой.
До холла я дотерпела, а, убедившись, что никого вокруг нет, сдалась — уткнулась герцогу в плечо и рассмеялась, тихо всхлипывая ему в камзол.
Я смеялась не над мачехой и даже не над ситуацией. Для Мили прошлой мачеха была живым воплощением кошмара, самым страшным существом.
