Сахарок фыркнул и… перестал безобразничать.
— Ваше Царосское Величество, вы хотели видеть жрицу Тишины Лета, — напомнила я.
— Да, — царос оглядел меня с головы до ног и переключился на жрицу.
Однако вопрос задать не успел.
Сахарок поднялся на ноги, перепрыгнул на журнальный столик, где в окружении нескольких стаканов стоял хрустальный графин с водой. Ловко стянув зубами пробку, Сахарок покосился на меня и… бросил пробку на пол.
Я стиснула кулаки:
— Что за свинство? — он же явно нарочно.
Про себя я порадовалась, что ковёр смягчил удар, и пробка не разбилась.
"
"Сахарок не стал пить, а опустил в графин засветившийся мягким перламутром рог. Выглядело очень похоже на то, как Сахарок исцелил Ирсена, только в этот раз медовая капля растворилась в воде. Сахарок вернулся в нормальное положение, графин придержал передними ногам. Не знаю, что он сделал, но:
— Спасибо.
Вода в графине источала мягкое сияние. Казалось, в хрусталь налита никакая не вода, а жидкий лунный свет.
Оленёнок фыркнул.
— Леди Милимая, о вас действительно заботится единорог, — царос пытался говорить ровно, но тень испытываемого им потрясения пробилась через маску равнодушия.
Я кивнула.
Ирсен же сосредоточился на практичном:
— Я могу пригласить принцессу Каранимаису? — и как ни странно, спрашивал Ирсен не у цароса, а у Сахарка.
Единорог ткнул копытцем в гранёный стакан и перепрыгнул обратно к папкам, которые ему, судя по всему, понравилось скидывать. Ирсен принял жест за согласие и вышел передать распоряжения секретарю, а мы с царосом остались наблюдать за разлетающимися по кабинету документами.
Поскольку царос происходящее принимал, я не рискнула вмешиваться, да и жрица всем своим видом демонстрировала неодобрение. Ладно, я поняла, священного зверя не обижать. Хотя зря я ворчу. Сахарку следует быть благодарной за помощь.
Кара появилась довольно быстро, не прошло и пяти минут ожидания.
— Отец, вы хотели меня видеть?
— Кара, иди сюда.
Ирсен переставил поднос с графином на рабочий стол, быстро разлил перламутр на четыре стакана: порция для цароса, порция для самого герцога, для принцессы и для меня.
— Хм?
— Мили, это лучшая из возможных защит, и, что важно, защита универсальная. Даёт устойчивость к ядам, к болезням, к ментальным воздействиям, к магии смерти. Жаль, со временем выветривается.
Сахарок топнул, и Ирсен умолк.
Царос первым осушил свой стакан. Я пила медленнее. Медовый вкус обволакивал, уносил куда-то на цветущие луга, к прохладе летней реки, жужжанию пчёл.
