Промелькнула дубрава, я увидела играющего на флейте остроухого паренька с по-девичьи нежными чертами, увидела затянутого в серебристую ткань синекожего мужчину на орбитальной космической станции, увидела построенный на облаке ледяной дворец, увидела очаг в пещере и сидящую у очага фигуристую красотку с оливковой кожей и кокетливо выпирающими из-под верхней губы клычками. Миры калейдоскопом проносились перед глазами, а ветер нёс меня всё дальше, дальше.
Глава 2
Незнакомку, бессильно рыдающую над опрокинутой корзинкой, я заметила случайно.
Слишком уж странным казалось сочетание леса, лужайки черничника и пышного светлого платья. Колокол юбки гигантским цветком распластался по земле, а рукава-фонарики дополняли цветочный образ.
Я взбила крыльями воздух, присела на ручку корзины, пошевелила усиками.
— Кто тебя обидел? — спросила я, забыв, что насекомые вообще-то лишены голосовых связок, однако девушка подняла голову, посмотрела на меня воспалёнными красными глазами и хрипло кашлянула:
— Бабочка…
Диалога не выйдет.
Я раскрыла и закрыла крылья, желая нехитрым способом отвлечь девушку от слёз, и у меня получилось.
— Какая необычная, — вздохнула незнакомка с явным любопытством рассматривая вновь открытые для обзора крылья. — И почему я не бабочка? Я бы танцевала среди цветов, пила нектар и никогда больше не плакала.
— Глупо.
Калейдоскоп миров — это только вначале интересно.
Быть вечным зрителем на празднике чужой жизни так себе удовольствие. Если бы мне выпал второй шанс… У той, бездушной, меня шанс есть, и, я надеюсь, теперь она счастлива и свободна.
А я-душа?
Чтобы порадовать незнакомку, я перепорхнула к ней на ладонь. И чего я точно не ожидала, так это того, что на чужой руке мне станет обжигающе жарко. Я словно в горящий факел попала. Девушка вскрикнула в унисон со мной. «Свобода?» пронеслась наша общая мысль в моём сознании.
На миг мы с девушкой стали единым организмом, я увидела, как с моих пальцев взлетает белянка.
А ещё мгновение спустя меня накрыло чужой памятью. Меня словно тараном ударили два самых ярких воспоминания её детства, настолько ярких, что я восприняла их как родные, хотя умом понимала, что вижу чужую жизнь.
Разноцветные осенние листья летят в открытую могилу — мама умерла, когда мне было семь с небольшим.
