Телохранитель занимался странным.
Ён сидел на полу, скрестив ноги, и на мелкой тёрке строгал узловатый корень неведомого растения. Капающий сок источал терпкое зловоние, и я невольно скривилась. Всю комнату мне провоняли… Судя по сваленной в таз горе мелко нашинкованной стружки, Ён уже не один час «пилит дрова». Он покосился на меня с досадой, взглядом показал уйти, но ни звука не издал и действа не прервал."
"Нимфа, как и парень, моё появление проигнорировали, разве что бросили в мою сторону по паре быстрых взглядов.
Хм…
Я не к месту, это однозначно, и раз Ён намекает, что я должна уйти, я уйду, хотя и любопытно, но не настолько, чтобы лезть в чужие тайны. Я попятилась, чтобы вернуться в будуар.
Не успела.
Мы встретились с оленёнком взглядами, он вздрогнул всем телом, яростно брыкнулся и прыгнул вперёд. Танец прервался, нимфа растерянно замерла. Цокнули по полу копытца. Я испугалась прыти неведомой зверушки и ещё больше — нацеленного на меня рога.
Я шарахнулась, но оленёнок, пригнув голову, упорно шёл ко мне. Воображение живо нарисовало, как единорог стреляет в меня цветным лучом, этаким всепрожигающим лазером. Нет уж!
Я рванула прочь. Почти.
Длинный прыжок, и оленёнок уже у двери блокирует мне отход, а из зрителей никто не спешит помочь, даже хозяйка-нимфа, которая только стоит и растерянно хлопает ресницами.
— Что происходит? — я не выдержала.
Телохранитель отшвырнул тёрку в одну сторону, огрызок корня — в другую, вскочил и, не стесняясь в выражениях, выругался.
Хорошо, хоть шёпотом, помнит, что няня за стеной не должна ничего услышать.
Парень сжал кулак, но тотчас бессильно расслабил пальцы, откинул голову на подушку и, прикрыв глаза, обречённо вздохнул:
— Мили, ты сорвала нам ритуал, — голос парня прозвучал отстранённо. Видимо, в отличии от телохранителя, сдерживает рвущиеся на язык грубости.
Оленёнок дёрнул ухом, будто прислушивался.
Какой, ёжики святые, ритуал?!
В конце концов, это мой дом! Моего папаши… И без моего ведома, тайком… Впрочем, с эмоциями я справилась быстро. Просто напомнила себе, что у парня статус заоблачный, позволяющий ему открыто называть барона слизнем. Окажись здесь отец, думаю, был бы на положении слуги.
Поэтому я сказала то, что следовало сказать, однако от «шпильки» удержаться не смогла, хоть и сгладила её в последний миг:
— Очень сожалею.
