Гвардейцы, всё это время следующие за мной, ведут в поводу поникших лошадей, да и сами украдкой хлюпают носами. Мила в очередной раз предлагает поехать домой, но от этих слов сердце болит ещё сильнее. Теперь мой дом — это дворец, и я буду всю жизнь вспоминать, как в этих самых стенах Эмиль раз за разом обманывал меня.
Не вернусь туда. Ни за что на свете. Лучше смерть.
Заношу руку над канавой, чтобы выкинуть в неё злосчастный платок, и замираю. А ведь Эмиль — не единственная особа императорской крови, которую я знаю.
Стискиваю тонкую ткань в пальцах. Безумная мысль мелькает в воспалённом, как в лихорадке, разуме, хочу отмахнуться от неё, но вдруг понимаю: это мой шанс.
Возвращаюсь к экипажу, приказывая:
— Во дворец к её величеству!
* * *Катарина принимает меня через каких-то полчаса. За это время я успеваю чуть обсохнуть и всё обдумать ещё раз. Гудящую над ухом о приличиях Милу выдворяю вон из приёмной, где меня оставляет камердинер. Жду, когда позовут к её величеству, отчаянно убеждая себя в правильности принятого решения.
Жить с разрывающей душу болью невыносимо, и если она не поможет мне выбраться из этой ловушки, то я не представляю, как дальше быть.
— Боги, Лияра! Что с вами приключилось? — восклицает Катарина, стоит мне переступить порог малой гостиной. — Вы в порядке?
Императрица жестом отсылает фрейлин — по счастью, Луизы среди них нет — и помогает мне опуститься в кресло у горящего камина.
— Надеюсь, я не помешала. Простите, госпожа, мне просто больше не у кого просить помощи, — простуженным голосом говорю я.
— Скорее снимайте накидку! — Катарина помогает расстегнуть пуговицу на вороте, потому что мои трясущиеся пальцы всё время неловко соскальзывают. — Вы совершенно промокли. Выпейте чаю, согрейтесь.
Она заставляет принять изящную фарфоровую чашку. Я не тороплюсь пить, отогревая руки об её тёплый бок, а Катарина бросает сырой от дождя плащ на диван позади и только после этого устраивается в кресле напротив.
— Не торопитесь, дорогая, — участливо говорит она, пододвигая ко мне вазочку с песочным печеньем.
— Вы можете рассказать всё, когда будете готовы.
Её доброта помогает собраться с силами. Делаю крохотный глоток, прежде чем поднять взгляд на императрицу.
— Мне нужна ваша защита, госпожа, — говорю тихо, но уверенно.
— Конечно, всё что угодно!
— Я хочу расторгнуть помолвку с его высочеством.
Катарина поражённо молчит, затем наливает горячего чаю и себе.
— Это из-за Луизы? — вдруг спрашивает она, отпивая глоток.
