Эта мысль, как ни странно, приносит облегчение: я обессилена настолько, что не в состоянии рассказать им все злоключения сегодняшней ночи. Желаю и одновременно страшусь неумолимо наступающего рассвета.
Скидываю натёршие ноги туфли прямо у порога и иду закрывать балкон. Завтра, как только проснусь, я подумаю, что можно сделать, но сейчас мечтаю лишь о кровати.
Захлопываю стеклянную дверцу, когда замечаю за плотной шторой какой-то странный блеск. Не сразу я опознаю в нём игру лунного света на оголённом лезвии кинжала.
Боги, за портьерой, кто-то прячется! Пячусь, боясь сделать лишний вдох — и слышу тихий, но показавшийся оглушительным скрип половицы. Чья-то рука тут же зажимает мне рот, из-за шторы стремительно выходит мужской силуэт. Я вырываюсь, что есть сил, пытаюсь укусить чужие пальцы, впивающиеся в лицо, лягаюсь и пинаюсь — но ничего не помогает. Один из убийц обхватывает за талию, второй сгребает босые ноги. Они тащат меня в соседнюю комнату, дверь которой предусмотрительно распахивается, стоит им только подойти ближе.
— Вы что делаете, ироды?! — слышу я в темноте злобное шипение Милы. — Аккуратнее надо, а то её светлость прямо тут богам душу отдаст!
Хочу закричать, чтобы она позвала на помощь, но рука незнакомца всё ещё плотно зажимает рот. Мужчины сваливают меня на кровать, словно мешок с картошкой, а я наконец-то изворачиваюсь и впиваюсь зубами в кисть своего похитителя.
— Проклятье! — Тот приглушённо вскрикивает, отдёргивая руку.
Набираю в лёгкие побольше воздуха, собираясь завопить, что есть мочи, как вдруг перед лицом вспыхивает огонёк светильника. Алиса прижимает ладонь к моему рту, безостановочно шепча:
— Лия, это я! Всё хорошо, это друзья, всё в порядке, только, пожалуйста, не кричи!
Её буйные рыжие кудри рассыпаны по плечам. Она по-прежнему одета в платье: вовсе не похоже, что её подняли посреди ночи. Огромные зелёные глаза распахнуты — в них ни капли сна. Подруга передаёт лампу мужчине за спиной, и я узнаю в нём Адриана Шмидта.
— Я отпущу тебя, хорошо? — Алиса разговаривает со мной так, будто это я душевнобольная, а не весь мир вокруг свихнулся за одну ночь.
Оторопело киваю, когда по другую сторону кровати показывается Мила, тихо костерящая моих похитителей, но не за то, что они сделали, а за то, как.
— Говорила же, надо было мне её встретить! — зло шепчет она, заботливо убирая спутанные пряди волос с моего лба.
