Отец хватает меня под руку и ведёт следом за князем, приговаривая:
— Этот вечер, дочь, ты не забудешь никогда!
* * *— Как вам столица, леди Лияра? — спрашивает вдовствующая императрица Софья. Высокая, худощавая женщина с роскошной короной седых волос, она рассматривает меня, словно насекомое под лупой.
Да что ж всем так неймётся задать именно этот вопрос? Я улыбаюсь самой милой улыбкой, на какую только способна, и отвечаю:
— Вейсбург великолепен, ваше высочество. Никогда не видела столько дворцов, кораблей, мостов и красивых людей в одном месте.
Сижу на софе рядом с императрицей Катариной в качестве почётной гостьи, придерживая край её вышивки, которой та занята во время чаепития. Маменька сидит по левую руку от вдовствующей императрицы с непроницаемым лицом — так сразу и не скажешь, которая из женщин коронованная особа. Кроме нас в гостиной присутствует Луиза, подбадривая меня улыбкой. Она сидит по другую руку от вдовы, то подливая ей чай, то подавая пирожное.
Все мы ждём императора — прошёл уже почти час с нашего приезда, а его величество Стефан всё не показывается.
Вижу, как нервничает отец: он остался один в компании женщин, ведь Эмиль почти сразу отлучился на поиски брата, а теперь и вовсе пропал. Образцы тканей уже просмотрены, даже её высочество Софья растаяла под напором папенькиного обаяния, когда он принялся рассказывать о производстве каждого вида материи. Обе императорские особы милостиво согласились пошить платья — это был невероятный успех. Но теперь внимание вдовы перешло на меня, что несколько тревожило.
— Видели бы вы этот город тридцать лет назад, — пускается в воспоминания Софья. — Когда мой муж только взошёл на трон, Вейсбург был в полной разрухе: он то горел в пожарах, то его затапливало во время паводков. Мосты, дома, даже храмы — многое было деревянным, и всё это перестроили в камень при моём возлюбленном муже."
"Делая крайне заинтересованный вид, я краем глаза рассматриваю императрицу Катарину. Её худое лицо, обрамлённое белокурыми локонами, выглядит измождённым: она старше меня всего на пару лет, но болезненные круги под глазами и потухший взгляд увеличивают эту разницу.
Корсаж платья сидит свободно, но всё равно не может скрыть очень беременный живот. Женщина то и дело прикладывает к нему ладонь, замирая. Хрупкая, словно первый цветок, она выглядит беззащитной перед приближающимися родами. Хочется её утешить, рассказать о рождении сына, но я, конечно, ничего этого не делаю.
