Я хотел Шпильку, но по злой иронии судьбы не мог ее получить.
Так я думал до тех пор, пока в одно прекрасное утро на пороге моего дома не появилась Маргарита Шереметьева и не огорошила меня известием о том, что Нана носит моего ребенка. «Ты станешь отцом, Р’ранис Шад’Арэн, - сказала она так, будто слова ранили ей язык. – И я здесь не из-за тебя, и не из-за чувства справедливости, а только из-за Наны. Твой ребенок убивает ее, Шад’Арэн. Сделай что-то с этим, или я вколочу ржавый гвоздь в каждый сантиметр твоего тела.
И боги мне свидетели – я не преувеличиваю».
Она могла. Кто бы сомневался, что старшая Шереметьева может и сделает, и от ее гнева меня не спасут ни бетонные стены, ни хорошо защищенный бункер.
Но на меня подействовала не угроза.
Три слова «Ты станешь отцом» разделили мою жизнь на то, что было до них, и то, что может быть после. И я знал лишь один способ сделать так, чтобы мой ребенок никогда не почувствовал того, что чувствовал я все эти дни с тех пор, как узнал, что я – никто.
Я собирался привязать к себе Шпильку.
Даже если это отравит нас обоих – я сделаю ее своей женой. И пусть боги сжалятся над нами.
— Отвези меня домой, - потребовала Шпилька, когда я затолкал ее на заднее сиденье своего автомобиля. – Я - твоя жена, хорошо. На этом фарс можно закончить.
— Дура, - бросил я, игнорируя ее слова.
— Самовлюбленный баран, - прошипела она в ответ.
Пришлось сжать зубы и покрепче схватиться за руль. Клянусь, еще одна такая реплика, и я вырву его «с мясом».
— Ты не выносишь лунника без меня, - сказал я, не отводя взгляда от полотна дороги.
В субботнее утро она была почти пустой. – И не говори, что не знаешь об этом, потому что всезнайка Нана не могла упустить эту маленькую особенность лунников.
Кажется, она фыркнула, но промолчала."
"Я проигнорировал традицию, по которой жених должен пронести невесту двадцать пять шагов до порога их дома. Я был слишком зол, убит на хрен тем, что все происходит совсем не так, как бы хотелось хорошему Р’рану. Честно говоря, подонок Р’ран тоже не испытывал облегчения от честно выполненного долга.
Нана стояла посреди гостиной в своей совершенно чумовой пижаме и всем видом давала понять, что быть в моем доме и жить в моем доме – это принципиально разные вещи.
Я снял пиджак, бросил его на спинку дивана и очень медленно стащил галстук. Нет, заноза, ты попала на мою территорию, ты, черт возьми, носишь моего ребенка, и ты будешь послушной. И готов поспорить – тебе это понравится.
