Больно, но, чеееееерт… Приятно. Я дал ей мгновение насладиться триумфом, а потом легко связал запястья ожерельем и вздернул вверх к спинке кровати. Нана попыталась вырваться, но я лишь посмеялся над ее тщетными потугами.
— На этот раз тебе его не порвать, Шпилька, - упивался я ее беспомощностью.
— Ты… ты… извращенец, - задыхаясь, пробормотала она.
— Что, предпочитаешь, чтобы я удовлетворял свои сексуальные фантазии с другими женщинами? – Я погладил ее возбужденный сосок, чувствуя, как от моих прикосновений девчонка дрожит, словно в лихорадке.
– Я жду ответ, Нана. Причина, почему я не могу делать все это с тобой?
Она слабо брыкнула ногами, промолчала.
Я рывком перевернул ее на живот, стащил штаны и разорванную кофту.
— Не смей! – словно прочитав мои мысли, взмолилась Нана.
— Поздно просить пощады, женушка.
На ее заднице еще остались следы от моей ладони. Конечно, я не полный урод, чтобы делать ей больно. Ничего такого, что она не готова принять добровольно. Кроме того, прошедшая неделя явно была не самой лучшей в ее жизни, и это еще ода причина, по которой я не смогу сделать сегодня все, что хочу.
Слава богам, теперь она моя - и этот день, и следующая ночь, и все прочие ночи будут моими.
— Кто твой хозяин, Нана?
Благословенное упрямое молчание. Я мысленно поблагодарил ее за это – нарочное или естественное – упрямство.
То, как звонко отзывается ее задница в ответ на мой шлепок, сводит с ума. Впивается сотней мелких иголочек в мой член, делает его каменным. Это… почти больно.
— Это за то, что ты упрямая ослица, - пояснил я.
Пусть знает, за что терпит наказание.
Второй шлепок заставил ее соблазнительно выгнуть спину, зашипеть в подушку.
— Это за то, что вздумала решать за меня. – За это ее следовало шлепнуть еще разок."
"После третьего на мою голову посыпались проклятия.
— Это за то, что у тебя такая великолепная попка.
И, пожалуй, хватит. Алые следы на белоснежной коже были настоящим испытанием для моей силы воли. Я осторожно погладил их всей ладонью, медленно раздвигая ее ноги и опуская пальцы ниже.
Ох, какая же она все-таки восхитительно мокрая.
В ответ на мои поглаживания ее мокрых припухших складок, Нана тихо застонала. Слишком тихо. Всю долбаную неделю, пока я пытался держать себя на расстоянии, чтобы не разрушить ее своей злостью, я постоянно вспоминал звуки, которые она издает во время секса, и сейчас собирался умножить их как минимум вдвое.
Я лег на нее сверху, стараясь опираться на руки и колени, чтобы не задавить своим весом.
