Онлайн-библиотека книг
Поэтому единственное, о чем вы можете здесь сожалеть, так только о том, что вы еще много лет обречены носить черное по человеку, которого ненавидели. Лишь это вас уязвляет."
"Мать в изнеможении откинулась на спинку кресла, зажала рот ладонью, процедила сквозь пальцы:
— Вели позвать Мерригара. Я этого не вынесу.
Фацио не шелохнулся:
— Он явится, когда разговор будет закончен.
Мать неожиданно быстро пришла в себя, выпрямилась, стиснула кота так, что тот возмущенно зашипел. Смотрела на море:
— Я уважала твоего отца.
Фацио стиснул зубы, роковое признание не тронуло его:
— Как быстро отец изменился?
Мать даже усмехнулась:
— Почему тебя стало это интересовать? Не думаю, что он сам ощутил в себе какую-то перемену.
— Но ее ощутили вы.
Мать повернула голову и даже разжала руки, выпуская кота:
— Неужели ты, впрямь, беспокоишься за эту девицу?
— Как быстро, матушка?
Она вновь отвернулась:
— Я не знаю, Фацио.
Фацио потирал подбородок, исподлобья глядя на мать. Как же она заблуждалась о спокойствии… Но он пришел не за этим.
— Матушка, вы наверняка устали с дороги, и я не хочу утомлять вас больше необходимого. Я лишь хотел сказать, что требую к Джулии должного уважения. Я не потерплю, чтобы вы выказывали к ней свое пренебрежение или задевали иным образом. Полагаю, я достаточно ясно выражаюсь? Дом достаточно просторен, чтобы две женщины смогли ужиться, не стесняя друг друга.
Мать покачала головой, ее губы скривились:
— Я не понимаю, сын. Не понимаю, зачем ты церемонишься с этой невзрачной хамоватой девицей. Зачем унижаешь меня? Мать! К чему все это, когда нам обоим заранее известно, чем все закончится. Достаточно лишь взглянуть на нее, чтобы понять исход. У этой дурнушки нет ни единого шанса. Она возненавидит тебя, подурнеет еще больше.
