Невеста тирана (СИ)

И когда дым рассеялся, пальцы Соврано вновь сжимали проклятый цветок. Другой — на этот раз, прекрасный нарцисс. И тихий шепот с хрипотцой коснулся слуха:

— Вы правы, сеньора, цветок был не тем. Берите, — звучало приказом, которому невозможно не подчиниться.

Соврано едва сдерживался. И выбора не было.

Джулия вновь протянула руку, коснулась стебля. Но проклятый жених не выпустил нарцисс из своих пальцев. И теперь они касались его вместе. Через мгновение хрустальный цветок заискрился, потеплел, облекся мягким сиянием, и вот уже стебель ожил, лепестки окрасились солнечным желтым, как платье, обернувшись великолепным живым цветком.

Помолвка свершилась. Джулия стала невестой тирана Альфи.

Глава 5"

"Все подернулось дремотным маревом, будто в дурном сне. Джулия все еще не верила в происходящее, лишь растерянно смотрела по сторонам. О Марене будто все разом забыли и теперь хлопотали лишь вокруг нее самой. Это на нее теперь нянька Теофила смотрела покрасневшими от затаенных слез глазами, ей упорно всучивала платок, смоченный в уксусе.

К чему платок? Джулия совсем не намеревалась лишаться чувств. Рыдать тоже не собиралась — в отличие от сестры, она редко плакала. Лишь хотелось закрыть глаза, потрясти головой, чтобы обнаружить, что все исчезло. Гости, праздничный стол. Фацио Соврано… Но он сидел по правую руку и не обращал на новоиспеченную невесту ни малейшего внимания. Он все время говорил с Амато. О чем? Да какая разница, о чем говорят мужчины — дело сделано. Все голоса в большом зале сливались в неумолчное гудение пчелиного роя. А Джулия не отрывала взгляда от серебряной тарелки и думала только об одрном: год… Почти год. У нее есть девять месяцев, чтобы что-то придумать… или смириться. Все обещания, которые она совсем недавно воодушевленно давала сестре, для нее самой рассыпались в прах. Они были слишком опрометчивыми, слишком наивными. Они годились лишь на то, чтобы немного приободрить. Но она их сдержала. Хоть и по немыслимому стечению обстоятельств. Марену теперь вернут Теоро Марки, сестре опасаться больше нечего. А она сама… И нянька, и Паола теперь все это время будут твердить лишь о том, что нужно смириться. Смириться… Для всеобщего блага.

Джулия украдкой взглянула на ненавистного жениха. В дрожащем свете свечей выделялся его чеканный профиль, будто позолоченный. Высокий лоб, прямой нос, жесткие губы, волевой подбородок. В ухе покачивалась жемчужина, оправленная в золото.