В ее крошечных глазах дрожало нетерпеливое беспокойство:
— Ну? Что там? Что?
Какое счастье, что Теофила не умеет читать… Джулия погладила устроившегося на коленях Лапушку, надеясь, что нянька в своем волнении не заметит замешательства. Подняла голову и улыбнулась:
— Все славно. Сестрица поздравляет меня с замужеством. Она вполне счастлива, довольна своим супругом и уже давно оправилась после родов. Это девочка. Красивая и здоровенькая. Марена наказала целовать тебя. Крепко-крепко!
Джулия подошла и звучно чмокнула старуху в дряблую щеку.
Теофила какое-то время пыхтела, поджав губы, наконец, осенила себя знаком спасения, выдохнула с несказанным облегчением. Разулыбалась:
Джулия вернулась на стул, от неловкости нервно почесывая Лапушку за ушами. Она не привыкла лгать, но… Пусть так, это во благо. По крайней мере, Теофила теперь спокойна. Ей ни к чему знать, что сестра не слишком счастлива. Точнее, вовсе несчастна. В средствах они стеснены. Муж давно охладел к ней, и брак оказался совсем не таким радужным, как она себе когда-то воображала.
Но сестра утешалась мыслью, что участь Джулии стократ хуже — это сквозило в каждой строчке. Будто Марена черпала из этого понимания какую-то необходимую жизненную силу, как дерево живительную влагу из земли. Джулия не собиралась ее разочаровывать — это станет слишком сильным ударом. И целовать няньку сестра, конечно, не велела — ни словом о старухе не обмолвилась, будто ее никогда и не было.
Впрочем, это письмо мало чем отличалось от предыдущего — Марена все так же говорила только о себе.
Сестра не дождалась ответа, как просила — Джулия никак не могла собраться, не понимая, что и как отвечать. Откладывала и откладывала. К лучшему… Все это оказалось пустой формальностью. Прощение интересовало сестру лишь на словах, для красивого жеста. Наверняка она уже сама давно позабыла об этой просьбе и скорее возмутится, если Джулия вдруг вздумает ее за что-то прощать. Подарок, присланный Фацио по случаю ее свадьбы, и вовсе уверил в мысли, что все давно улажено. Господь с ней…"
"Прощено.
Стократно. Потому что Марена не могла даже вообразить, что получила обреченная сестра. Джулия и не мечтала выйти замуж по любви. По взаимной любви. Даже в самых смелых грезах. А теперь парила, будто на крыльях, словно сам воздух стал другим. И солнце, и небо, и море. Даже поблекший зимний сад за окном казался почти весенним. Совсем скоро все расцветится и заблагоухает! Вдоль тропинок уже набрали бутоны нарциссы и завязывались цветением цитрусы.
