Невеста трех женихов

Для домашнего кота охота за птицами – обыкновенная азартная игра: все равно же по-настоящему его кормили люди, подзывали, ласкали, ворковали над ним. И грозный охотник пушился, урчал, ласкался, как ненастоящий. Может быть, если бы и они ласкались к кошачьим покровителям, им бы тоже не требовалось весь день проводить в поисках пищи. Да что там «может быть»! Наверняка!

Он сам видел, как великаны млели, когда кот терся об их ножищи, как подкладывали и подкладывали искусному притворщику еду и ворковали с ним, словно нежные кроткие горлицы со своими только что вылупившимися младенцами.

Однако ласкаться к этим большим кормильцам кота казалось слишком страшно.

Птичкин уже и подходил почти вплотную, и поднимал головку, примериваясь, как осторожно взлетит на широкое плечо, как чуть-чуть, по-кошачьи, потрется клювом о гладкую, без пуха и перышек, щеку человека, как заглянет вопросительно в огромный бездонный блестящий глаз, с радостным удивлением уставившийся на него.

Птичкин очень надеялся, что и без слов получится понять, когда предлагают дружбу, пусть и небескорыстную: он ведь хотел не только легко достающейся еды, ему необходимо было, чтобы волны нежности огромного существа изливались на него, он жаждал услышать певучий голос, выводящий нечто непонятное, но полное любви: «Ахтымойхоррошшшший, ахтымоймалюсссенький, ахтымоякисссюленька».

Но каждый раз, когда он чувствовал дрожь земли и трепет травы под ногами желанного друга, сердечко его принималось так трепыхаться в грудке, крылья так плотно обхватывали беззащитное тельце, что невозможно было никакими усилиями воли заставить их расправиться и поднять его даже на такую незначительную высоту, как великанье плечо.

В дружбе труднее всего сделать первый шаг. Особенно если ты не уверен, что твоей дружбы хотят. Особенно когда ты не представляешь, ч т о сможешь отдать другу взамен, чем ответишь на его угощение и слова любви. И главное: особенно когда поблизости притаился коварный ревнивый кот, которому вряд ли захочется делить с какими-то съедобным ничтожеством нежность своих опекунов.