Невеста трех женихов

Все благопристойные дамы заводили глазки к потолку и старались обойти место «спектакля» стороной.

Так же и на Светку посмотрят, если она примется орать в пустоту.

Потому-то Света и решила снова полететь к подруге, передохнуть, посмотреть, что будет происходить с ней в Провансе. Исчезнет это ощущение или нет? Тем более Андрейке такие посещения только на пользу. Нигде столько не говорил он по-русски, причем обо всем на свете, как в гостях у обожаемой крестной.

Инна теперь – известная детская писательница, пишущая по-французски, под псевдонимом.

Наверное, мало кто поверил бы, что родной язык любимого автора добрых сказок вовсе не французский.

На русском Инна пишет стихи, рассказы, но не публикует их.

В ответ на настоятельные предложения Светы показать все в Москве издателям она опускает глаза и тихо отказывается:

Опять все тот же барьер, все та же травма из-за подлой злобной бабы, чтоб ей пусто было. Живет себе небось припеваючи, зад отращивает. А скольким людям жизни искалечила! Наверняка ведь не одной Инке.

И не у всех травмированных есть возможности хотя бы защититься от жизни, как это удалось подруге.

А защиту она построила себе очень и очень продуманную.

Когда Инна с мужем полетели в Прованс искать ей убежище, ее запросы отличались предельной скромностью. Главное: как можно труднодоступнее, как можно дешевле, как можно приватнее, чтоб без чужих. Пусть развалюха. Пусть бездорожье. Главное, чтоб на душу легло. Агент поначалу предлагал одинокие поместья: много земли, хороший асфальтовый подъезд, резные чугунные ворота, дом – как картинка.

Но Инке все хотелось подальше, чтоб в глаза не бросалось, чтоб никто не проезжал мимо, чтоб дешевле. Наконец агента осенило:

– Есть у меня вариант. Но это очень на любителя. Очень. Скажу честно – два года им занимаюсь, любителей не нашлось. Поедем, покажу, но если что – не взыщите.

Когда они съехали с асфальтовой дороги на проселочную, пыльную и неровную, в душе у Инны затеплилась надежда. Дома попадались все реже, они поднимались выше и выше по серпантину, поднимая белесую пыль.

Лавандовые заросли, кустарник, деревья дивной красоты – все влюбляло в себя с первого взгляда.

– Сейчас держитесь, – предупредил продавец, направляя машину, как им показалось, к краю обрыва.

Крутой спуск. За ним последовал крутой подъем, несколько витков – и вот: цель перед ними.

Вид открывался нереальный. Просторы, деревья, далекие горные вершины. И никого вокруг. Совсем-совсем никого. Райская первозданность, тишина, благодать.