Невеста вне отбора

- Прости, я не подумал, - произнес воздух голосом Альтгара, и в этот же момент Катарина взлетела.

- Только не урони меня, - прижав трость к груди, прошептала Катарина.

- Только не тебя, - рассмеялся Альтгар. - Закрой глаза.

Она прикрыла глаза и ощутила, как опускается вниз, а ее ловят сильные, мужские руки.

- Садись. Открывай глаза.

Катарина ахнула и засмеялась:

- Ты просто выдумщик, дерр белатор. Я часто читала о том, как герои остановились на ночевку в лесу, как жарили на костре хлеб...Но хлеб, пожаренный в саду, был не очень-то вкусным.

- Это потому, что костер был неправильный, - подмигнул Альтгар.

Над костром была установлена странная, незнакомая Катарине конструкция, с которой свисал чайник.

- Сейчас мы заварим вкусный лесной отвар и вот на этих, настоящих, ветках обжарим в огне колбасу и хлеб. В правильных пропорциях.

«Правильные пропорции» впечатлили Катти. И она порадовалась, что не стала плотно ужинать. А точнее, что просто повозила ложкой по тарелке. Во-первых, не хотелось, а во-вторых, надеялась на Альтгара.

- Мне кажется, это будет чудесно. Ты много путешествовал?

- Очень, - кивнул Альтгар и, ловко сняв чайник, засыпал внутрь пригоршню спелых ягод и зеленых листьев. После чего начал насаживать на прутья колбасу и хлеб.

- А как же прыжки сквозь пространство?

- Я не всегда умел, - улыбнулся белатор. - И служил в армии его величества. Полковым магом, между прочим.

Катарина старательно восхитилась, но совершенно не поняла, чем так гордится Альтгар.

Выдав прут с «насадкой» Катти, он сказал:

- А теперь осторожно протяни его к костру. Да нет, не к пламени, а вот к этим вот красным угольям. От них больше жар, и не подгорит.

По защищенной полянке поплыл дивный аромат.

- Пахнет лучше, чем в саду, - улыбнулась Катарина, и белатор гордо приосанился.

- Я не знал, чем тебя удивить, - серьезно произнес Альтгар.

- Знаешь, я уже говорила - будь собой. Когда ты вытуживаешь из себя благостность, - она пожала плечами, - это пугает.

- Я не такой уж невоспитанный хам, как ты пытаешься мне намекнуть, - усмехнулся белатор.

Катарина согласно кивнула:

- Но свое воспитание ты показываешь только чужим людям. А я не хочу быть для тебя чужой.

Сказав это Катти смутилась почти до слез и уставилась на зарумянившийся хлеб.