Невеста воина, или Месть по расписанию

Вот что я им всем плохого сделала? Эйтне этой, Дьяру и бегемотихе, которая вообще меня убить приказала! А теперь еще и блондин с претензиями! Ему-то что не нравится?! Удовольствие мужик получил, даже первым у меня был, так что ему жаловаться не на что, а все туда же… с претензиями. Надоело уже!

— Я тебя не искала, — внезапно поняла, что, кажется, плачу, причем от обиды. — Меня подставили, да так, что пришлось идти и отдаваться первому встречному, — судорожно всхлипнула. — Мне просто воин нужен был, любой, но лучше всего слабый… А ты сильный оказался… И мне так плохо было… Мне даже эйтны сразу помочь не смогли!

Вытерла слезы, вскинула голову и посмотрела на него.

Воин молча взирал на меня, явно ничего не понимая. А мне, мне почему-то так важно стало, чтобы он не думал обо мне плохо. Кто угодно, только не он.

— Я не знала, кто ты, — слезы заструились по щекам, — я ничего о вашей иерархии вообще не знала и даже не подозревала, что на Иристане есть какой-то там правящий клан и ты приближенный к вашему правителю…

У блондина изогнулась левая бровь, но он молчал.

— Ну чего ты на меня так смотришь? — У меня от рыданий начали вздрагивать плечи. — Я же ничего плохого тебе не сделала! Я тебя вообще не искала даже и ничего от тебя не требую! Я же…

Воин стоял рядом, не пытаясь прервать меня или остановить, и просто слушал. Этот молчаливый допрос спровоцировал почти истерику:

— Ненавижу Иристан! Папандра ненавижу! Тар-энов всех и разом! И эйтна эта с чудовищем…

И я заплакала. Не знаю почему, наверное, просто устала.

А может, это после Дьяра и той мерзости, что он собирался сделать со мной… А может, от накатившей слабости… Наверное, у меня истерика… И я плакала, закрыв лицо руками и судорожно вздрагивая, пытаясь успокоиться, сдержаться и понимая, что не могу, просто не могу. Все понимаю, но еще и этот со своими претензиями, это уже слишком.

Тар-эн осторожно сел рядом со мной, обнял за плечи, привлек к себе и, когда я прижалась лицом к его груди, мягко признался:

Я носом шмыгнула и получила носовой платок.

Черный. И вот пойми этих воинов — весь в белом ходит, а платок черный. Ну, после его заявления я плакать перестала, лицо вытерла и, даже не думая отодвигаться от блондина, тоже призналась:

— Я и сама уже давно мало что понимаю.

Он осторожно погладил по плечам, затем так же осторожно спросил:

— Сердце мое, просто скажи, кто тебя обидел?

И в его голосе промелькнули такие нотки, что за обманчиво ласковым тоном мне почудились трупы.