Мэтр нудно рассуждал о том, что: «…ежли, допустим, восемь ступеней, то цена одна будет. А ежли, допустим, все десять, то совсем уже другая.».
Поладили на том, что завтра с утра он придет, померяет всё, что нужно и скажет окончательную цену. Провожая меня, мэтр продолжал бубнить:
-- Ежли, допустим, с осины делать, то цена одна будет. А ежли из хорошего дуба, то завсегда это дороже.
Домой я вернулась изрядно уставшая. В зале меня, недовольно поджав губы, встретила свекровь:
-- Не рано ли ты на гульки бегать начала? Сын ведь вернется, за все спросит!
Я поставила на стол корзину с хлебом и равнодушно ответила:
-- Вернется или нет, только Господь решит.
А если вы хлеба не хотите, то больше я на рынок и ходить не буду.
-- Хлеба? – свекровь с трудом привстала со стула и, откинув полотенце, заглянула в корзину. – Давненько хорошего хлеба на столе не было."
"-- Я бы не сказала, что он хороший. Была бы мука, я бы лучше испекла.
-- Ну, так и испеки, – свекровь ехидно улыбнулась и добавила: – Ни закваски в доме нет, ни печи, какой нужно.
Испечет она! Смотрите на нее, люди добрые, испечет!.. Как смердячку нищую какую без куска хлеба меня держишь! Одни каши на столе, да и те жидкие! Ничего, милая… Сколько б пташечка ни пела, а как бы кошечка не съела! – угрожающе добавила она. – Сын вернется, придет и мое время!
Глава 32
Утром следующего дня мэтр Петронио прибыл в замок не один, а в сопровождении старшего сына, мрачноватого и молчаливого. Мужчины долго обмеряли лестницу веревкой с узелками, что-то проверяли с помощью отвесов и возились столько, что часа через полтора я не выдержала и вышла на задний двор.
-- Ну что, почтенный мэтр? Можете ли вы мне сказать, сколько это будет стоить?
Мэтр Петронио завел вчерашнюю шарманку, рассуждая о том, что «…ежли, допустим, делать дубовую, так это одна цена, а ежли, допустим, сосну пустить…»
Признаться, я, привыкшая к четким прайсам и фиксированным ценам, немного растерялась под этим потоком.
Кто знает, чем бы кончилось дело, если бы на площадку башни не вышел барон.
-- Петроний!
Голос моего свекра был не такой и громкий, но плотник тут же прекратил свое словоблудие и, задрав голову, посмотрел на барона. Потом тяжело вздохнул и почти бегом кинулся к лестнице.
Я и его сын наблюдали снизу, как почтенный мэтр, торопливо поднявшись по лестнице, беспрестанно кланяется и что-то говорит. Однако это словоизвержение закончилось странноватым жестом свекра: он постучал указательным пальцем по перилам площадки.
