Более того, его королевское величество позаботился о том, чтоб снабдить меня не только дорогой тростью, на которую я старательно опирался при ходьбе, но и самым роскошным костюмом, сшитым по последней придворной моде.
За время болезни я уже успел изучить содержимое сундука своего предшественника и, честно говоря, был в ужасе от его нищеты. Тем более, что, по словам слуги, наследные земли – две деревушки были полностью разорены, практически безлюдны и баронский дом наполовину разрушен. Так что этот самый сундук, содержавший большей частью грязные чулки, подштанники, которые явно носили не одну неделю, несколько замызганных рубах и неподъемно тяжелый кожаный плащ – это и было все имущество, положенное мне от судьбы.
Барон фон Бентон учил меня долго, без конца придираясь к мельчайшим шероховатостям. Объяснял: как идти, как кланяться, что и кому говорить. Больше всего я опасался, что перепутаю служащих, которые будут участвовать в церемонии. Кроме мажордома, который должен был распахнуть мне дверь и являлся ни много ни мало виконтом, то есть изначально стоял выше меня по социальному статусу, существовал еще и глашатай, который должен был выкрикнуть мое имя.
-- Вы, любезный барон, учтите, что поступок ваш вызвал большой интерес у всех во дворце. К вам будут подходить, знакомиться. И тут очень важно не перепутать! Вас спасет система трех ключей!
-- Что еще за три ключа, господин барон?
-- У каждого придворного, кому разрешен вход во дворец, с левой стороны, прямо над сердцем, прикреплен ключ.
Ключи, любезный барон, существую трех видов: бронзовые, серебряные и золотые.
Казалось бы, тут все просто: чем дороже металл, тем выше положение этого обладателя этого ключа. Но, увы, это было еще не все. Каждый из ключей отличался еще и по форме. И важность носителя нужно было определять по головке.
Головка ключа могла быть самой простой формы – округлая или овальная. И в своем золотом или серебряном ранге такой носитель занимал самое низкое место. Следующая ступень – это головка ключа, украшенная завитушками.
Барон фон Бентон с гордостью продемонстрировал мне свой собственный символ положения и даже позволил рассмотреть его. Начищенный до блеска серебряный ключ обладал головкой, украшенной всевозможными излишествами. Размер его был стандартно невелик: примерно с большой палец мужчины. Но чеканка поражала сложностью и изысканностью. На головке ключа уместилась целая картина, изображающая волка, держащего в зубах зайца.
