И все время напряженно вглядывался в собственное окружение. Я искал ту самую золотую искру. Ни одна из женщин не была на нее похожа. Дамы были разные: наглые и застенчивые, умные, стервозные, тупые. Всякие…
Пару раз я ошибался. Казалось – вот она! Но немного личного общения, и я вновь понимал – не то. Иногда думал, что она мне просто привиделась в предсмертном бреду...
Месяцы бежали, осенью ожидалась свадьба принца, и мне становилось все тоскливее при дворе. Надоела жизнь под стеклянным колпаком.
Каждый, кому было интересно, знал про мои личные привычки абсолютно все. Я помнил, как долго и с любопытством обсуждали мою “странность”: обливание холодной водой по утрам. Все вокруг были осведомлены о том, что я ем и когда ложусь спать, какие приемы боя предпочитаю и с кем пью вино, за кем волочусь сейчас и что напишу даме в ""любовной записке"". Конечно, со временем, когда интерес к моей персоне поутих, эти темы перестали быть злободневными.
Но и мой интерес к этому миру постепенно гас.
До тех пор, пока не прозвучало страшное слово, вызвавшее во дворце паническую истерику. Перепуганный Гронт разбудил меня утром:
– Волна, господин! Волна идет!
Глава 6
Суматоха, поднявшаяся во дворце, была просто чудовищной. Спешно паковались вещи, повсюду суетились лакеи и горничные. Даже капралы с офицерами не ходили, а бегали. Уже после полудня дворец торопливо покинули два обоза.
Его королевское величество Альбертус Четвертый отправился в карантин на север, прихватив с собой малую часть двора.
Принц же со своей свитой двинулся на юго-запад от столицы. Уезжали не мы одни. Уступая кортежу его высочества дорогу, к обочине, в каретах и бричках, а кое-кто и в простых телегах, съезжали самые богатые и самые сообразительные жители Дольфенберга. Бегство от эпидемии было массовым, все понимали, что днем, сразу после отъезда королевской семьи, столичные ворота запрут."
"Спешка при отъезде была такая, что в суматохе мы забыли одну из телег с продовольствием.
Конечно, эти четыре дня пути нам голодать не пришлось, но основной нашей пищей были холодное мясо и не слишком удачно испеченный черный хлеб, который готовили для прислуги во дворце. К сожалению, весь белый остался в той самой телеге. А местный черный я не любил. Слишком уж он был тяжелый и скверно пропеченный.
Группа наша была не слишком велика.
