А пока нам показывали богатые коридоры, где горели свечи, а полы были устланы широкой ковровой дорожкой.
Трапезная и находящийся через арку от нее бальный зал, мимо которых мы прошли, поражали неуклюжей роскошью и каким-то колхозным великолепием. Вызывало оторопь избыточное количество позолоты, от которой рябило в глазах, зеркал, огромных мраморных каминов со сложными портиками и колоннами, массивная мебель из буровато-красного дерева. Сиденья и спинки стульев были обтянуты темно-малиновым бархатом.
Но это были жесткие и неудобные стулья. Под толстой ворсовой тканью не существовало никакой мягкой подушки, и сидеть на них долго не получалось.
Комнаты, в которые отвела нас горничная, были обставлены в том же стиле, что и трапезная с бальным залом, и потому показались мне не слишком уютными. Огромный камин, в котором полыхал кусок мощного ствола чуть не два метра длиной, мне категорически не понравился. Такой камин, потухнув, выстудит комнату за пару часов. При спальне была небольшая комнатенка без окна, куда составили сундуки.
Там прямо на полу лежал тюфяк с подушкой и потертым одеялом. Зузанна оглянулась и, найдя взглядом идущую за нами Мирин, пояснила:
-- Это для твоего ночлега, милая. А вас, сударь – она обратилась к Гронту, -- велели разместить в мужской спальне.
При слове ""сударь"" Гронт приосанился и важно кивнул, показывая, что согласен на общую спальню. Я наблюдала за ним с улыбкой -- мне нравилась его преданность Освальду и несколько ворчливая забота о благополучии нашей семьи.
Несказанно порадовало нас с мужем то, что с дороги пригласили в мыльню. Вот по пути туда я и поняла, как, оказывается, роскошны герцогские покои: нас вели серым обшарпанным коридором с потрескавшейся побелкой на стенах и парой далеко друг от друга висящих и немилосердно чадящих факелов. Пол, очевидно, для тепла, был устлан старой слежавшейся соломой, которая издавала довольно мерзкий запах. «Ого! Получается, наша комната – это прямо роскошь!».
В цокольном этаже находилась довольно большая комната, где стояли деревянные шайки, висели по стенам ковши, а на огне камина в огромном котле закипала вода. Мы с Оскаром переглянулись и отправили банщицу отдыхать: садиться в деревянную лохань, в которой до нас сидел бог знает кто, не собирались ни я, ни муж.
Освальд сам помог мне промыть волосы. Мы поливали друг другу из ковшиков, жалея о том, что нормальная баня нам пока недоступна.
