Если взвалить на одну женщину полное обеспечение по дому… это же она, как рабыня на плантациях, света белого не увидит!"
"-- Ты за меня не бойся! – чуть мрачновато, но очень серьезно ответила Лаура. – Я себе больно-то на шею сесть не дам. Еще когда бумаги в храме подписывали, я батюшке-свекру так и сказала: «Прачка чтобы наемная была, а водой и дровами пусть работник занимается. А ежли не по нраву вам, в другом месте невестку ищите.». Не очень он доволен был, а все ж бумаги подписал при свидетелях. Они с Паулем, слышь-ка, еще одну лавку хотят открыть.
А у меня приданое богатое.
-- Ты молодец! Ты большая молодец, Лаура!
-- Если ты сама о себе не побеспокоишься, Клэр, то никто за тебя не заступится, – Лаура говорила очень серьезно, глядя мне в глаза. – Ни матушка, ни батюшка твои на помощь не прибегут. Оно понятно, что тебе с баронессой труднее будет. Гадина она первостатейная, это всем ведомо. А только ежли ты все молча терпеть будешь…
Мы помолчали несколько минут. Потом приятельница вздохнула, как бы давая понять, что не верит в мои бойцовские качества и сожалеет о моей судьбе.
-- Лаура, ты кашу-то доедай: она уже остыла совсем. Да и мне скоро на работу идти.
-- А ты? Я то через пару дней сама при кухне буду, так голодной никогда не останусь.
-- Все равно не лезет уже… кушай давай и беги. И дай Бог тебе счастья, дорогая моя.
На ужин действительно был тыквенный суп, заправленный пшеном, медом и редкими изюминками. На удивление, я съела его с большим удовольствием, с аппетитом заедая куском белого хлеба с маслом, который сегодня, не иначе, в честь праздничного ужина еще и полили свежим летним медом.
Пожалуй, давным-давно я не ела с таким аппетитом. Однако вернувшийся аппетит – это было не все, что дала мне забавная история про тыквы.
Вечером после молитвы, дождавшись, когда сестра Брона начнет тихонько похрапывать, я села в кровати, поджала колени и первый раз за все время подумала: «А чего я боюсь? То, что я про семейку жениха знаю, так хуже уже не придумаешь. Сбежать я все равно не рискну: только вчера сестры болтали о том, что возле города опять купеческий обоз перебили.
Это значит, что никакой защиты у меня не будет. Совсем не будет…
Но ведь существовать как мышь под веником и терпеть бесконечные гадости – не жизнь. Побои терпеть от мужа и свекрови? Голодом сидеть и на работе надрываться? А зачем? Зачем?! Спасибо все равно никто не скажет.
Лаура вон не скандалит попусту, но и не боится так, как я. Это потому, что у нее тыл прикрыт.
