Невестка слепого барона (СИ)

– Марион ехидно улыбнулась и подначила: – Хорош, будущий историк! Да чтоб ты знал: архивы фон Ваерманы ухитрились сохранить даже во времена Белой Революции, когда их жгли по всей стране повстанцы. Так что…

— Можно подумать, что графская семья позволит мне копаться в собственных документах! – недоверчиво произнес Алексис.

— Да будет тебе известно, скучный ты зануда, что родители Джулии остаются в столице, а там, в старом замке, сейчас живет только вдовствующая графиня фон Ваерман, бабушка Джулии. И если ты сумеешь разговорить старушку… -- Марион ласково улыбнулась кузену и добила его одним фактом: – Лет пять назад старая графиня уже позволила поработать с частью мемуаров одному весьма настырному и увлеченному историку.

Но чем-то он прогневал бабулю, и его работа так и осталась незавершенной. Согласись, Алексис, такой шанс грех упускать!

***

Компания студиозусов была большая, шумная и несколько бестолковая, собранная из молодых юнкеров, курсантов, студентов и студенток разных институтов.

Они с утра мотылялись верхом, отправляясь то на охоту, то в гости к соседям, то на рыбалку, то на научные станции. Те самые знаменитые станции, первые во всем королевстве и исправно работающие уже более трехсот лет.

Пару раз Алексис даже катался с толпой студентов, но быстро понял, что их специфические разговоры о статях кунигурских быков-производителей, о сортах ржи и пшеницы, пересыпанные какими-то заумными терминами, его совсем не интересуют. А смотреть, как за Джулией фон Ваерман увиваются красавцы-курсанты столичной Военной Академии, и вовсе было тошно.

Сам он в данный момент посещал курс лекций в качестве вольнослушателя при Литературном институте, а в следующем году собирался поступать на факультет истории. Неожиданно для самого себя он вдруг нашел в поместье интересного собеседника: даму весьма преклонных лет, бабушку прекрасной Джулии, вдовствующую графиню Катарину фон Ваерман. Она не просто владела замком и архивами, а умела рассказывать о былых временах ярко и вкусно.

Теперь день молодого человека строился так: поздний завтрак в компании гостей; странно короткие часы до обеда, которые он проводил в обществе госпожи Ваерман и которые пролетали незаметно. Обильный ужин, где за столом гости шумно делились дневными впечатлениями, и танцы до упада под удивительный механический инструмент, который назывался граммофоном и чудесным образом воспроизводил музыку с жутковатых черных дисков.