Как оказалось, мы пришли предпоследними. За просторным столом с кучей блюд уже сидели ректор, Килиан и дедушка, а следом за нами в комнату ввалился Унрек с Шолто на плече. Рик, пропустив мчавшегося принца, спокойно подошёл к столу, где усадил меня на стул. Приятно. Я, конечно, взрослая уже, и с ногами проблем у меня нет, но когда любимый носит на ручках — это невероятное удовольствие. И для него, похоже, тоже.
— А где Мароша и мелкие, — усаживаясь за стол и накладывая себе из огромных общих блюд что приглянулось, поинтересовался Шолто.
— Гуляют, — ответил Φил и пояснил: — Она и так всё прекрасно услышит, но не всё из того, что я вам расскажу, стоит знать детям, — и он с некоторым сомнением посмотрел на собеседника.
— Я взрослый! — возмутился тот. — Мне сорок шесть уже, а не двенадцать!
— Да-да, согласен, — не совсем уверенно кивнул ректор. — Ты ещё, конечно, далеко не взрослый, но и не ребёнок. Именно поэтому ты здесь, а не гуляешь под присмотром моей жены.
У оборотней было своё понимание взрослости, отличное от того, к чему привыкли люди и прочие смертные.
Окончательно взрослыми у нас считались те, кто переродился и стал бессмертным, кто уже не требовал заботы и присмотра, тот, у кого больше не было шанса погибнуть. И происходило такое перерождение у мужчин где-то в девяносто лет, у женщин в семьдесят пять, плюс-минус несколько лет.
То есть, даже в девяносто календарных лет, выглядя как тридцатилетний человек, обладая ростом в шесть с половиной-семь футов и внушительной мускулатурой, и превосходя в силе большинство людей хотя бы за счёт своих немалых габаритов, неперерождённый оборотень взрослым не считался.
Он всё равно оставался подростком, в понимании взрослых оборотней — ребёнком, и ничего с этим не поделать.
Мне всё же повезло — будучи наполовину гаргульей, я обрела крылья в сорок два, а бессмертной была с рождения. Хотя для папы я и в пятьсот останусь его крошкой, для Рика их знакомство и последующее общение простым не будет. Но на нашей стороне будет мама — поэтому я ни капельки не волновалась.
Ну, побухтит папа немного, поворчит и смирится, не в первый раз. С Хизер будет сложнее, но я почему-то верю в Килиана.
— А ты есть не будешь? — спросил Девиор, и я обратила внимание, что перед ректором стоял лишь стакан с каким-то напитком, а тарелки не было.
— Я поел с семьёй. Вы ешьте, а я буду рассказывать всё, что узнал сегодня утром от Мелануира.
От императора, то есть, — сообразила я.
— Они выяснили всё о мракобесах? — уточнил Килиан.
