Принц смотрел на Амалию с каким-то лукавым прищуром, будто дразнил, сможет ли она угадать.
– Тушит пламя? Достаточно пары капель?
Маркель улыбнулся:
– Вы догадливая.
Этот простой комплимент оказался таким приятным – гораздо приятней, чем даже похвала строгой госпожи Тибрай, которая почти никого никогда не хвалила. От удовольствия у Амалии вспыхнули не только щёки, но, кажется, даже уши.
– Я долго экспериментировал со всеми этими жидкостями. Хотел найти состав, который снял бы проклятие с пустынных колодцев. Но все мои опыты оказывались неудачными, как и у всех тех, кто бился над этой задачей до меня.
Но потом я решил попробовать с другими компонентами – взять воды источников, которые считаются переродившимися и утратившими магические свойства. И тогда у меня начало получаться.
Маркель подвёл к другому шкафчику, где в сосудах хранились ничем не приметные жидкости, абсолютно прозрачные, как обычная вода.
– Таких источников в королевстве не так и много. Я собрал образцы почти всех известных. Не хватает только воды из родника, который бьёт в Шерстонском лесу.
Помните, мы делали тамостановку по дороге в столицу?
Ещё бы Амалия не помнила. То, что произошло во время привала – оно не давало ей спать по ночам. И сейчас при одном упоминании стало не по себе.
– Я хотел набрать немного тамошней воды, но… – Маркель потёр лоб и усмехнулся, – …кое-что случилось, что выбило меня из колеи. И я вернулся ни с чем.
Амалия отступила на шаг, чувствуя, что дрожит. Она знала, что случилось с принцем.
Знала лучше, чем он сам.
– Я думаю повторить поездку в Шерстонскую дубраву. Хотел пригласить вас с собой. Вы ведь хорошо знаете те места.
Принц смотрел вопросительно, ждал ответа, а у Амалии от волнения пересохло во рту, и язык перестал слушаться. Она никак не могла осмелиться взглянуть Маркелю в глаза, будто он смог бы прочесть в них её смятение – догадаться, что это она виновата в том, что с ним случилось у родника.
Глава 46. Только в легендах
Амалия долго собирала силы для ответа, уперев взгляд в носки туфель.
Маркель оценил её затянувшееся молчание по-своему.
– Боитесь ехать со мной? Считаете меня совсем чудовищем? – спросил он с улыбкой.
От проскочившей в этой улыбке грусти защемило в груди. Нет. Амалия не считала Маркеля чудовищем. Он только с виду чудовище. Чудовище не может быть таким чутким. У чудовищ не бывает таких насмешливых пронзительных серых глаз. Она помнила, каким тёплым был его взгляд, когда он нашёл её вчера в парке в слезах.
