– Начну с того места, где вы остановились, – Маркель открыл томик на той странице, куда была вложена закладка.
Амалия смутилась ещё больше. В истории как раз наступил кульминационный момент – Лагердофф и Джоанна остались вдвоём в укромной беседке неподалёку старинного замка. Даже наедине с собой Амалия не могла читать такие фрагменты, чтобы не залиться краской.
– Ваше Высочество, – нервно сглотнула она, – почитайте мне лучше… учебник по кораблестроению. Там сложная тема… про трёхмачтовые фрегаты… я немного запуталась.
Поможете мне разобраться?
– Про фрегаты я почитаю вам завтра, – пообещал Маркель, пряча улыбку. – Разве могу я позволить себе перегружать вас такой сложной темой, когда вы больны?
Не медля больше ни минуты, Маркель принялся читать роман.
В беседке царил полумрак. Через мозаичные окна пробивались последние лучи заходящего солнца. Лагердофф смотрел на Джоанну и не мог налюбоваться её красотой, подчёркнутой таинственными сумерками: её каштановыми локонами, её нежной бархатной кожей, тронутой лёгким румянцем, её медовыми глазами, её алыми губками.
В его груди пылало чувство, заставившее придвинуться ближе.
– Вы так прекрасны, моя возлюбленная Джоанна, – прошептал он.
Маркель читал неспешно, выразительно, обволакивая низким вкрадчивым голосом. Воображение включилось, заставив мысленно перенестись в ту беседку, погружённую в сумерки.
Лагердофф уловил едва слышный вздох Джоанны и придвинулся к ней ещё ближе:
– Я каждый день с нетерпением жду этого вечернего часа, когда смогу встретиться с вами и насладиться созерцанием вашей красоты.
Вы сводите меня с ума, моя прекрасная Джоанна. И я бы стал счастливейшим из рыцарей, если бы вы позволили мне поцелуй.
Джоанна затрепетала от дерзкой просьбы. Из её груди вновь вырвался тихий вздох.
Амалия ощутила то же, что и Джоанна. Её тоже охватил трепет.
Лагердофф не услышал «нет», и пламя в его груди разгорелось сильнее. Он позволил себе осторожное движение навстречу этим изумительно соблазнительным губкам. Какое это было блаженство завладеть ими на мгновение.
Сладчайшее мгновение в его жизни…
Амалия замерла и перестала дышать, а глупое сердце билось так заполошно, будто всё, что описано в книге, происходит с ней. И щёки горели от неожиданно охватившего её крамольного желания узнать, что ощущает девушка, когда её губ касаются губы любимого мужчины.
Маркель оторвался от страницы и посмотрел на неё. Совсем без улыбки. Будто тоже находился во власти крамольных желаний.
