Невинная для миллиардера. Притворись моей (СИ)

Если бы не вы, я бы никогда не встретил свою жену.

Я отправляю вишенку в рот и, прищурившись, наблюдаю за тем, как Леон пьет минералку. Он решил не заказывать ничего алкогольного, и это заставляет меня задуматься, а, может, и мне не надо было?

— Я вижу, что ты хочешь что-то спросить, — ухмыляется Леон. — Выкладывай, Вероника.

Я качаю головой и улыбаюсь.

— Неужели это так заметно?

— Твои брови слегка приподнимаются прямо перед тем, как ты задаёшь вопрос. Чаще всего так.

Сейчас я сделаю ничего не выражающее лицо.

По крайней мере, мне так кажется.

— Ну да, есть у меня один вопрос, — признаюсь я.

— Давай, спрашивай, — говорит он с ухмылкой.

— Почему ты не пьешь? — спрашиваю я с ноткой грусти. — Я почти чувствую себя виноватой за то, что наслаждаюсь вечером, в то время как ты попиваешь водичку. Ты хочешь казаться приличным человеком?

Он с усмешкой качает головой.

— Я пытаюсь казаться лучше? Ты так думаешь?

— Если бы для того, чтобы быть хорошим человеком всего лишь надо было отказаться от алкоголя, я бы давно это сделал.

— Ты не считаешь себя хорошим? — спрашиваю я.

Он потирает затылок, задумавшись.

— У меня бывают моменты, когда я совсем не чувствую себя хорошим человеком.

— Например, когда ты заставил меня выйти за тебя замуж? — замечаю я с легкой иронией.

Его улыбка становится шире.

— А как, подкупил? — спрашиваю я, и он смеется.

— Правильнее сказать — убедил, — отвечает он, остановившись на этом. — Я убедил тебя выйти за меня замуж, привел аргументы.

Мы не говорили о деньгах с момента нашей свадьбы. Я стараюсь не думать об этом слишком много, потому что начинаю чувствовать себя продажной девкой.

— Ты убедил меня, рассказав о болезни Виктора Михайловича, — добавляю я. — Он так и не согласился сделать еще одно обследование?

— Он упрямый. Не хочет идти к другому врачу.

Я вижу разочарование в глазах Леона. Он ударяет кулаками по столу.

— Возможно, со временем он передумает, — говорю я, не успев как следует обдумать свои слова.

— Время — это единственное, чего нет у Виктора Михайловича. Надо было все-таки заказать что-то покрепче, — говорит он.

— А все-таки почему ты сразу не стал пить?

Его пристальный взгляд изучает мое лицо.

— Мне нужна ясная голова. Нам нужно поговорить о том, что произошло между нами.

Именно этого я опасалась, когда мы уехали из дома вдвоем.

— Нам не нужно это обсуждать. Что было, то было. Этого больше не повторится, — говорю я.