Невинная для миллиардера (СИ)

Ты симпатичное ничтожество, о котором он забудет, как только ты скроешься из его поля зрения. Ты для него — собственность, вещь, трофей. Ты в этой семье всегда будешь таким же обслуживающим персоналом, как и я. На самом деле ты скорее расходный материал. Я выше тебя по званию. Никогда не забывай об этом.

Я знала, что она не ошибалась. Я прекрасно это понимала, однако это совсем не значит, что этой женщине было позволено так со мной разговаривать. Я поклялась завоевать расположение своего мужа, чтобы добиться ее увольнения.

— Ты хочешь читать мне нотации или хочешь, чтобы я приготовилась к встрече с мужем? Я не буду переодеваться, пока ты не уйдешь.

Это был долгий день, и я была не в настроении выслушивать ее гневные тирады.

Она бросила на меня последний убийственный взгляд и ушла.

Я знала, что позже расплачусь за эту дерзость. Агата умела сводить счеты с обидчиками.

Мне неоднократно говорили, что мой новый муж хорош в постели. Во время моего обучения это повторялось так часто и с таким благоговением и пиететом, что я ни в коем случае не сомневалась в нем.

Однако, даже несмотря на всю эту уверенность, я слишком нервничала из-за того, что наша первая брачная ночь может пойти не по плану.

Максим вошел в темную комнату и, не говоря ни слова, начал раздеваться. В руке он держал стакан.

Я надела красивое нижнее белье, которое было приготовлено для меня, и забралась в постель, под одеяло, надеясь, что он не включит свет. Мне хотелось скрыть от него беспокойное выражение моего лица.

Мое желание исполнилось лишь наполовину. Он включил свет в ванной комнате, а не в самой спальне. Все равно это было слишком. Я могла разглядеть его лицо в тусклом свете, а это означало, что он мог видеть и мое.

Однако нужно отдать должное его милосердию. Он едва удостоил меня взглядом.

Он разделся быстрыми, сердитыми движениями. Я устремила взгляд на балдахин над кроватью. Он откинул одеяло и надолго замолчал, не произнося ни слова. Я чувствовала его взгляд на своем теле.

Я дрожала и знала, что он должен был это увидеть. Мои пальцы и губы всегда дрожали, когда я волновалась. Я закусила губу и сжала кулаки.

— Мы обязаны сделать это, — холодно сказал он.

— Думаю, да, — ответила я, вложив в слова все спокойствие, на какое была способна. — Они, вероятно, узнают, если мы этого не сделаем.

Я украдкой взглянула на его лицо. Его окруженные густыми ресницами грозовые глаза враждебно сверкнули.

— Конечно, узнают, — протянул он.