Невинная для миллиардера (СИ)

Евгений и Иван были отличной компанией, учитывая все обстоятельства, но Алла стала для меня глотком свежего воздуха. Ее жизнерадостная энергия наполняла меня.

Мы уснули только за полночь: болтали несколько часов подряд и занимались всякими девчачьими делами, какие только могли придумать.

Я включала ей свои любимые песни, а она уговорила меня посмотреть ее любимый сериал. Это было очень весело.

— Где твой муж? — спросила она в какой-то момент. Мы пили зеленое смузи из брокколи, киви и яблока, и она заплетала мне косу.

— Работает, наверное.

Это была всего лишь маленькая ложь.

— Ты сказала ему, что я останусь здесь? — спросила она, отпустив мои волосы.

Я снова пожала плечами.

— Это не имеет значения. Он редко здесь бывает. Эта квартира — моя. Я испытывала удовольствие, когда говорила это, даже если это было не совсем правдой.

Некоторое время она молчала.

— Это круто, — растягивая слова, произнесла она. — Но если он не останется здесь, то где же он будет ночевать?

Я напряглась. Я подписывала договор о неразглашении откровенных подробностей моего брака, но мне хотелось излить душу этой девушке, с которой я только что познакомилась.

— Ладно, — наконец сказала она, когда стало очевидно, что я не собираюсь отвечать на ее вопрос. — Забудь. Я не хочу лезть в твои дела.

Я улыбнулась, потому что не поверила ее словам.

Она доказала мою правоту минутой позже, когда просто не смогла удержаться и решила выпытать еще больше.

— Брак на самом деле такой, каким его описывают? — спросила она.

— А каким его описывают?

Я захотела услышать, как она воспринимает семейную жизнь.

— Ну знаешь. Любовницы, заглаживающие вину минеты и ссоры из-за серьезных вещей, которые на самом деле ничего не значат.

Мы долго смеялись над этим, и мне так и не пришлось отвечать на этот вопрос.

Я легла спать после полуночи с улыбкой на лице. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мне было так весело.

Около двух часов ночи раздался легкий стук в дверь моей спальни.

Это была Алла. Она не хотела спать одна, поэтому спросила можно ли лечь со мной. Я не возражала. Большая кровать всегда казалась слишком пустой, когда в ней была только я.

Вскоре после того, как она устроилась, она начала плакать: сначала очень тихо, затем громче, пока плач не перешел в мучительные рыдания.

Я похлопала ее по плечу, и она повернулась, уткнувшись мокрым лицом мне в шею.

Я обнимала ее, пока она плакала.