Невинная для бандита

У меня очень серьезная мотивация — хочу тебя каждый день в своей постели, в своей жизни. Хочу, чтобы ты стала настоящей матерью для Кати. Чтобы мы стали… семьей…

— Но ведь то, что было на фото…

— Замолчи. Просто замолчи. Не хочу об этом думать. Просто забудем.

— И ты просто поверишь мне на слово, что у нас ничего не было?

Он долго молчал, и я уже стала волноваться, что ответа так и не получу.

— Со мной сложно. Я параноик и ревнивый черт. Я не идеал и повидал много дерьма, так что теперь никому не верю и никого не подпускаю к себе.

Но да, тебе я поверю.

Поверю, Есения… Потому что ты — мое исключение. Ради тебя я готов учиться доверять… Ты — единственная, ради кого я готов нарушить все свои принципы. Потому что подыхаю без тебя. Вот такая вот херовая правда.

Я не могла осознать это. Слишком это было неожиданно. Да и не в стиле Германа. Но в то же время я видела его таким впервые — обнаженным, раскрытым. Сейчас он показал свою уязвимость передо мной. Он перестал быть несгибаемым, непробиваемым мужчиной, который равнодушно закрывался ото всех.

Его ломало от тех чувств, что были внутри. И, возможно, мне стоило отыграться за то, что он устроил мне вчера, наказать побольнее.

Но я не смогла… Не смогла причинить боль человеку, который стоял передо мной с душой нараспашку. Да, в своей манере, да, с замашками тирана. Но Максим прав — если я люблю его, то придется принимать не только его положительные стороны. А его целиком — со всем багажом прошлого.

— Я бы никогда не предала тебя сознательно, — все же прошептала едва слышно.

 — Не смогла бы быть с другим. Не знаю, как это случилось, но я ждала тебя тем вечером. Надеялась, что не пропустишь день рождения Кати.

То, как изменился его взгляд, было лучшим подтверждением, что я поступила верно. Дикий, разъяренный зверь нуждался в том, чтобы его погладили, успокоили и заверили, что любят. Что не отвергнут.

Не предадут…

— Девочка моя… Любимая… — И теперь его поцелуй был совершенно иным. Нежным, почти невесомым, а объятия крепкими и многообещающими.

 — Знаю, со мной сложно, но я уже не способен тебя отпустить…

— Ты снова решаешь за меня, — пробормотала, пытаясь увернуться от его ласки.

— И всегда буду. Ругайся, злись, но будь рядом, — Герман вынудил посмотреть ему в глаза, и я поразилась тому, насколько шальным выглядел тот. Словно безумец, готовый пойти на все. — Хочу тебя, Еся, сейчас… Здесь… — его руки судорожно шарили по моему телу, будто от моих слов зависела его жизнь.