Невинная для бандита

 — Не стоило, конечно, наказывать ее — бог ей судья.

— Никто не посмеет обидеть тебя! — опасно прищурился Герман.

— Даже ты?

Он нахмурился, поняв, к чему были мои слова.

— Даже я. Прости, я… не особенно хорош в отношениях. И те обвинения… Мне правда жаль, что я причинил тебе боль.

— Придется над этим поработать, — слабо улыбнулась я, осторожно кладя руки на его плечи.

— Не обольщайся особенно, Кудряшка, — возразил мужчина. — Меня уже не переделать. Но я постараюсь не косячить. — Наверное, на языке Германа это означало признание в чувствах, и большего ждать от него было просто глупо.

— Ты ведь все равно добьешься своего? — усмехнулась я.

— Конечно, родная. Так что… сдавайся…

— Только с одним условием, — остановила я Мороза, положив палец ему на губы. Он очень медленно убрал тот и поцеловал.

— Каким?

— Не делай мне больно. Снова…

— Никогда, маленькая… — выдохнул он мне в губы.

"А затем, наконец, поцеловал. И теперь это ощущалось немного иначе. Словно мы стали на шаг ближе друг к другу….

41. Герман

Ситуация с Робертом набирала обороты. Казалось бы, все было подготовлено, документы с доказательствами собраны, нужные люди задействованы. Но меня не покидало странное чувство, что риск был слишком велик.

С того момента, как Есения вернулась ко мне домой, я стал совершенным параноиком. Понимал, что не имел права ставить под удар ее и Катю. И хотя осознавал, что пока не время, но мысленно уже планировал, как после заберу обеих и увезу к морю.

Хотя бы на неделю. Чтобы побыть втроем и забыть на хер про все долбаные обстоятельства.

Сеня сама не понимала, как много для меня значили ее признания в тот день, когда я приехал к Руслану, чтобы забрать ее.

Даже выгнав ее, я, оказывается, переживал о ней. Даже считая предательницей.

И это заставило пересмотреть мои принципы.

Не для всех, конечно. Просто она стала моим исключением во всем. Оказалось, что ей я готов был простить все.

Даже возможную измену… Или если не простить, то как минимум закрыть глаза.

Это стало настоящим откровением для меня. И принять это было непросто. Но самое главное — решить, как исправить все, что натворил. Я был готов к тому, что Еся пошлет меня, что откажется идти на контакт. Понимал, что косяк вышел знатный, но отступать не собирался. Потому что понял главное — она мой человек. А свое я готов выгрызать зубами, если понадобится.