Невинная для бандита

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Но хозяин дома не заставил себя ждать. Мрачный, злой и бесконечно далекий от понятия нормальный.

Его темный взгляд прожигал меня, а я едва дышала. Ждала, что сейчас все и произойдет…

— Ты знаешь, что делать, — наконец произнес он холодные слова.

— Простите, я…

— Раздевайся и к стене.

Руки дрожали, на глазах уже выступили предательские слезы. Как же я корила себя за несдержанность, как же ругала за то, что не ушла сразу к себе!

Стеснение ушло на задний план — все мысли были о том, что сейчас он снова отшлепает меня ремнем, а потом я опять буду мучиться от кошмаров прошлого.

Не дожидаясь очередных приказов, подошла к стене и встала, как в прошлый раз. Но мой палач явно не торопился, а может, наоборот — специально оттягивал неизбежное, чтобы посильнее наказать этим ожиданием.

Меня всю трясло от страха перед предстоящим. В прошлый раз это было пять ударов. Что будет в этот? Десять? Двадцать?

Закусила губу, чтобы сдержать рыдания. Наконец позади щелкнула пряжка ремня, а я тут же напряглась.

— Подними руки вверх, — раздался голос совсем рядом.

Я настолько погрузилась в ожидание наказания, что не сообразила сразу — мужчина был уже довольно близко. Я даже чувствовала тепло его тела. Вот ведь парадокс — Мороз, а не холодный.

Я послушно подняла руки, и Герман стянул мои запястья ремнем, а затем огладил предплечье, чем окончательно загнал меня в тупик. Я не понимала, что он задумал. И оттого было еще страшнее.

— Что вы делаете? — не сдержала я всхлип.

— Тш-ш, — остановил он меня, вернув мои руки на стену. — Не надо слов, Кудряшка…

Минуту, а может, две ничего не происходило. Я так и стояла, ощущая горячее дыхание у себя на шее, чувствовала, что мужчина стоял рядом, но он ничего не предпринимал. А я не понимала…

Почему он ждет? Почему не начинает? Если он уже использовал ремень, то чем будет наказывать в этот раз?

Мысль, что Мороз использует что-то посерьезнее ремня, заставила поежиться и вздрогнуть.

А буквально в следующее мгновение горячая ладонь легла мне на шею. Погладила и спустилась ниже, едва задевая позвонки. И вслед за ней на коже оставался след. Словно меня заклеймили.

Я решительно не понимала, что происходило. Герман собирался меня наказать. Но его действия не были грубыми или жестокими. Да, меня пугала ситуация в целом — потому что я не знала, чего ждать и к чему готовиться. Я не видела его лица и понятия не имела, что у того в голове.