Невинная для бандита (СИ)

Но Есении удалось это. Как? Как, черт возьми, это произошло?

И чем больше я думал об этом, тем сильнее увязал в трясине собственных размышлений."

"Я все ждал, что девочка оттает. Не позволял себе откровенной грубости в сексе — только когда начисто сносило башку, но и тогда, после, старался убедиться, что не перегнул палку. Но время шло, а Есения не улыбалась. Словно позабыла, как это делать. Она редко выходила из дома, как и из своей комнаты в целом. И я не понимал, как это исправить.

Кажется, она даже Катей перестала интересоваться.

Потому как Ирина Витальевна при моих осторожных вопросах тактично отводила взгляд и намекала, что девочке для постельных утех не место рядом с грудным ребенком. К тому же, мол, не особенно-то она и стремится к этому.

Я не был с ней согласен — потому что видел, как Есения защищала малышку, но, естественно, обсуждать это с няней не собирался. Ее мнение меня не сильно волновало. А вот то, что Сеня вдруг потеряла интерес к обязанностям няни, удивляло, заставляя напрячься.

Неужели я все же ошибся?…

И как выяснилось, действительно ошибся, идиот самоуверенный. Вот только не в рыжей девушке, пробравшейся ко мне в душу…

Когда мне сообщили об инциденте, я едва не поседел. Но если в первый раз мои мысли были полностью посвящены малышке, то в этот раз я переживал за обеих. Вадик, который вовремя заметил сработавший датчик протечки, решил проверить детскую. И только благодаря ему Есения осталась жива, а Катя не получила воспаление легких.

Хотя кто знает, чем еще обернется “забота” Ирины Витальевны, которую оперативно заперли, предварительно связав по рукам и ногам.

И сейчас, когда стоял напротив нее, меня разрывало на части от желания не просто наказать — растерзать за то, что она посмела вредить Кате, посмела попытаться избавиться от Сени.

— Я не боюсь вас, Герман Николаевич, — устало произнесла она, глядя в сторону.

— Уверены? — криво ухмыльнулся я. — Мне нужны ответы. И я их получу.

— Пытать будете?

— Если потребуется.

Он все же повернулась ко мне.

— Думаете, я этого боюсь? Я старая больная женщина. Моя жизнь и так уже клонилась к закату.

— А кто говорит о вас, Ирина Витальевна. У вас же есть дети, внуки… — При этом она побледнела и поджала губы.

— Тогда вы опоздали. Потому что они уже у вашего врага. Мне нечего терять.

Вот такого расклада я не предусмотрел. Твою же мать! Сука! Роберт оказался куда расторопнее меня.

— Первый приступ.