Невинная для Лютого. Искупление

Легко подхватил мочку и прошептал:

— Ли-и-н, скажи еще раз, что любишь, — горячими, подрагивающими пальцами медленно стянул бретельку ее ночной сорочки. Маленькое плечико раскрылось для ласк и моих губ. — Скажи. Прошу тебя.

— Не раздражает, — покачала она головой и оглянулась. С улыбкой пояснила: — Теперь не раздражает. Только что мне казалось, что всё стало проще, и вдруг всё снова запуталось. Я наверное слишком неуверенная. Отец бы отругал, напомнил, что нужно придерживаться одного мнения и не метаться. Я пыталась! Честно, пыталась, но меня мотало ещё сильнее.

То я люблю тебя, то ненавижу, то хочу до безумия, то желаю не видеть…

Она поднялась и, развернувшись, аккуратно облокотилась на меня, обвив руками шею, заглянула в глаза.

— Позволь мне сомневаться, Лёш. Позволь быть переменчивой, ошибаться, менять мнение. Накрой меня своей уверенностью, как щитом, тогда я смогу быть слабой, мне незачем будет обороняться. И я буду говорить тебе каждый день! Когда скажу «ненавижу», знай, что это значит «я безумно люблю тебя».

Когда попрошу уйти, обними меня, ведь я прошу тебя остаться. Когда скажу, что справлюсь сама, услышь, что я молю о помощи.

Подавшись ко мне, Лина прижалась губами к моим, и я ощутил вкус солёных признаний.

— Потому что, я очень сильно, беззаветно и безнадёжно в тебя влюблена. Слышишь, Лютый, Береговой или как там тебя ещё? Неважно! — Ткнула меня в грудь пальцем: — Я люблю тебя!

— А когда ты говоришь «иди ко мне», мне стоит развернуться и бежать? — пошутил вместо слов «я тебя тоже люблю», что горели на языке.

И не выдержал: — Ангел, можно я побуду полчасика лютым зверем? Так тебя хочу! Так тебя… — приподнял ее руки и торопливо потянул тонкую сорочку вверх, раздевая, жадно поглаживая плечи и налитую грудь. Чувствуя, как отзывается тело жены на ласки. Волосы пышной волной упали на румяное лицо Лины. Я поймал ее приоткрытые от удивления или желания губы и толкнул с воздухом последнее слово: — Люблю.

Глава 53

Ангел

— Ты когда меня маленькой называешь, так приятно, — выдохнула я, когда муж оторвался от моих губ.

 — Себе я кажусь неповоротливым бегемотом… Ах!

Грудь ставшую такой чувствительной от одного прикосновения Лёши, будто молниями пронзило, сосок отвердел, сжался в тугой бутон. Ощущая горячий язык мужа, я дрожала от возбуждения.

Хотелось сказать, что мне безумно нравятся его прикосновения, ласки, поцелуи… но всё, что я могла — стонать. Дыхание перехватило от поглаживания бедра. Я бы подалась ближе, но мешал живот.