Невинная для Лютого. Искупление

— Спасибо, что позвали к себе, — тихо сказала я. — Не знаю, как бы я всё вынесла, если бы не вы.

— Мы же семья, — на миг обернулась тётя и посмотрела на меня с нежным сочувствием. — Я бы с удовольствием звала бы тебя дочкой."

"Улыбнувшись, она скрылась на кухне, а я встала, собираясь подняться в нашу с Лёшей комнату и переодеться, как раздался звонок. Двинувшись к двери, я открыла её и застыла на пороге.

— Ты?! — Метнула взгляд на переминающегося в двух шагах от крыльца охранника: — Кто позволил впустить?

— Ангелина, прошу, выслушайте меня, — умоляюще сложила ладони женщина.

Клянусь, вы не пожалеете, если дадите мне шанс…

— Слава, звони в полицию, — жёстко приказала я. — У следователя были подозрения, что эта женщина в сговоре с Чеховым. Пусть пообщается…

Охранник всё же схватил женщину и попытался оттащить от крыльца.

— Лина, я знаю, кто спас Сашу! — в отчаянии крикнула Ирина.

Я подняла руку:

— Стой. — Придавила женщину, которая много лет едва ли не матерью притворялась, злым взглядом: — Что ты сказала?!

— Я знаю, кто спас сына Лютого, — быстро проговорила она и неожиданно зарыдала.

 — Девочка моя, прости! Но я не могла иначе. Чех бы убил мою мать! Я всё расскажу. Всё-всё! Только защити нас!

— В дом, — качнула я головой и глянула на охранника: — Позвони Стасу.

Закрыв за Ириной дверь, указала взглядом на стул:

— Садись. Даю тебе десять минут, затем мы с Сашей едем к психологу…

— Чтобы выяснить, почему он иногда во сне кричит фамилию Носова?

Я остолбенела от вопроса.

Осторожно присела, ощутив слабость в ногах. Выходит, это не случайность и не ошибка. Сын давно кричит это? Значит, Лёша ошибся с предположением, дело не в Григории. Сердце будто ледяными тисками сжало.

— Говори! — приказала я и предупредила: — Это твой последний шанс, Ир. Только потому, что ты всегда по-доброму ко мне относилась и не подложила яд в еду ни мне, ни отцу. Но за то, что шпионила для Чеха, я тебя никогда не прощу. Лишь могу попытаться понять, почему ты нас предала.

— Моя мама, — умоляюще протянула Ира, — спасла Сашу! Разве этого не достаточно для прощения? Я видела, Лин, ты искренне любишь мальчика. Ты всегда была невероятно доброй… несмотря на жёсткое воспитание.

— Дальше, — прервала я, не желая выслушивать жалобы на своего мёртвого отца. Я любила его и не осуждала. — Не отвлекайся.

— Дом моей мамы недалеко от места, где жила семья Береговых, — объяснила Ирина. — Мила иногда покупала у неё козье молоко для сына.