— А как тебе такой «цирк» с конями?
Ладошка её обхватила член и несильно сжала его, глаза засверкали ледяной злостью, губы растянулись в белозубой улыбке. Да она смеется надо мной!
Глава 14
Лютый
Зарычал снова. Сильнее. Отчаянней. Сжал ее руку, чтобы заставить остановиться, но в крови уже вспыхнула страсть — я летел со скоростью света в пекло своих желаний.
— Что ты творишь, Ангел? — прошептал и сам не заметил, как мы оказались у стены. Прижал жену плечами к кафелю, наклонился, чтобы смотреть глаза в глаза. Мы уничтожали друг друга.
Не нужны ножи и колья, нам хватало взглядов, чтобы было невыносимо больно. — Не делай так… Ты крутишь мной, как хочешь. Понимаешь, что я испытываю вину, что жру себя изнутри каждый день. Ты все понимаешь! И ты все помнишь! Ты меня к себе привязываешь, а потом швыряешь о бетон. Да, все правильно — маленькая месть за глубокую рану, но я больше не могу так — хочу тебя любить и не смею. Хочу, чтобы ты любила, но не стану этого требовать. Никогда! — Встряхнул ее плечи, вытащил руку из брюк, челюсть свело от желания впиться в мягкие приоткрытые губы, но я сдержался.
Снова. В пах словно кинжал вставили и провернули, потому следующие слова сказал хрипло: — Я не поменяю свое решение о разводе, как бы ты ни была мне дорога. Хочу дать тебе свободу, а себе чуть-чуть воздуха. Я рядом с тобой подыхаю. Лопаюсь. Разрываюсь на куски. А ты ревнуешь к Насте? Что за бред?! Ты просто манипулируешь. Как и твой отец своими клиентами, своими подчиненными. Ты же Кирсанова, леди-босс, все можешь сама, интересы и мнение других не в счет.
Даже перевести деньги бандиту, рискуя нерожденным ребенком — проще простого для тебя! Я не позволю делать из себя игрушку, но и такого больше не допущу — ты будешь в безопасности, даже если мне придется тебя украсть. А сейчас иди вон, Ангелина.
Это было жалко. Звучало тоскливо, будто я умолял ее остаться. Пиздец! О, докатился. Разрывался на части, мне хотелось, чтобы она ушла или шваркнула кулаком в нос. Может, это помогло бы мне прийти в себя.
Адреналин отравил кровь, и кроме биения сердца я ничего не слышал.
— Уходи, пожалуйста… — я опустил голову и договорил, содрогаясь всем телом: — Хочу за все ответить, Лина. Хочу, чтобы твоя боль прошла, хотя бы с осознанием, что насильник сидит в тюрьме.
Она поджала губы. Не ответила, не ударила… и не ушла. Глядя в глаза — пронзительно, уничтожающе, медленно опустилась. Ладони её, словно выжигая на теле отметины, будто угли, заскользили по торсу, животу, бёдрам.
