Невинная для Лютого. Искупление

— Что ты так смотришь? — в два-три движения сбрил остаток отросших волос, смыл пену и повернулся к жене. Приподнял мокрыми пальцами ее маленький подбородок. Она смотрела на меня во все глаза и топила синевой. — Все еще ревнуешь, маленький непокорный Ангел? Настя чуть не упала из-за истерики, так не хотела меня видеть, я ее ловил, пришлось прыгнуть на кровать, но ты же не дала и слова сказать, объясниться. Лин, я не знаю, что нужно делать, чтобы ты дала мне шанс. Я давно не умею быть романтиком. Научи, если все еще хочешь видеть меня рядом.

Если нет, может, правда нам легче будет врозь? — я пощекотал пальцами ее румяную щеку, коснулся подушечками крошечного ушка и запустил с удовольствием пятерню в волосы. Пушистые, мягкие. Потянул один локон к себе и коснулся его губами.

— Я не смогу быть пластилиновым зайчиком, как ты хочешь, потому что это ломает меня, — добавил твердо, глядя ей в глаза.

Лина молчала, только ресницы дрожали, кожа покрывалась мягким румянцем, и губы призывно приоткрывались.

Может, она думала, что ответить, не знаю, но я хотел лишь быть собой. Сжал жене затылок, слабо, чтобы не делать больно, и потянул к себе ближе. Еще. И еще немного. Согнулся. Замер возле губ, оставляя между нами миллиметры напряжения.

Глава 29

Ангел

Я смотрела на мужа и ловила губами его жаркое дыхание.

— Жаль… Я ждала, что ты вспылишь, — касаясь его губ своими, прошептала я. — Будешь рычать раненым зверем, обвинять меня в стервозности, спрашивать, где та нежная девушка, с которой тебя свела судьба.

Я боялась и жаждала этого. Потому и поступила так… с Настей.

Лёша оставался спокоен, у него на лице не дрогнул и мускул. Как и в момент, когда я заявила, что увезла девушку.

Как и ежедневно, я смотрела сейчас на Лютого и искала во взгляде жестокость, в словах второй смысл, в поступках — намёк. Обсуждала с отцом поведение мужа, пыталась понять, что движет Лёшей, но, оказалось, не приблизилась ни на сантиметр к истине.

И поэтому призналась:

— Я тебя не понимаю. Раньше ты смотрел на меня так, будто хочешь проглотить целиком.

Взгляд голодного хищного зверя. Тёмный, опасный, страшный, но полный ярких душераздирающих эмоций. Они вымораживали меня, но позволяли ощутить жизнь в полной её мере. Это закончилось в кабинете отца. Ты будто сломался в тот день, и с тех пор в твоём взгляде нет жизни.

Я обхватила ладонями его гладковыбритое лицо и, глотая слёзы, обвинила:

— Когда я смотрю в твои глаза, я вижу лишь вину и страдание.