Невинная для Лютого. Искупление

Мужчина покладисто улыбнулся и, кивнув, вышел на улицу. Со мной остались ребята в форме и Кирсанов. Я не смотрел на тестя, не искал в нем поддержки, не ждал совета. Понимал, что ему на меня плевать. Уйду из жизни дочери, всем станет легче и спокойней.

Никто не забыл, что я сделал. Мы просто старались об этом не говорить, обходить стороной острые углы и не напоминать.

Достаточно! Я не хочу прятать голову в песок, как страус. Я не трус, потому отвечу за все, что сделал. И да простит мне любимая жена, сын и нерожденная дочь.

— Тетя, — я обратился к родительнице, что тихо плакала возле стены. Я еще ранним утром пояснил ей, что другого выхода избавиться от Чеха нет, — приведи Сашу, пожалуйста.

С сыном все-таки пришла заплаканная Лина. Когда она увидела мои скованные за спиной руки, едва не сложилась пополам. Качнулась вперед, прикрыла ладонью губы, чтобы не закричать. Она сильная, она справится. Я глотал ее образ, безмолвно благодарил за то, что спустилась, и не мог напиться.

Жена держала за руку Сашку и вела по ступенькам. Он сжимался и упирался, будто его хотят наказать.

Я подошел к краю дорожки и неуклюже присел. Пришлось встать на колени и немного согнуться, чтобы оказаться с сыном на одном уровне.

— Береги маму, Александр. Обещай."

"Саша испуганно зыркнул на Лину, а потом повернулся ко мне и кивнул.

— Не разрешай маме плакать, договорились? — попросил я. Хотелось потянуться, но наручники звякнули за спиной, отрезвляя.

— Ты уходишь? — вдруг спросил сын. — И не вернешься?

— Вернусь. Обязательно вернусь. Ты будешь ждать?

Саша приоткрыл рот, а потом мотнул головой. Сжал кулак и отвернулся.

— Я твой папа, помнишь? — мягко подсказал я.

— Нет, мой папа меня никогда бы не оставил, — сказал он твердо и жестко поджал губы. Не повернулся, смотрел в пол, в сторону, но не мне в глаза.

— Я не хочу тебя оставлять, Саш, но мне приходится. Чтобы вы с мамой были в безопасности, папе нужно уйти.

— Ты не мой папа, — Саша вдруг стал злым, оскалился, вцепился в мое лицо взглядом, наполненным обидой и болью.

Я понял, что не выдержу очередной бой за право называться отцом.