Невинная для Лютого. Искупление

Я осторожно наклонилась и прикоснулась губами к его лбу. Уже не такой горячий, как ночью. Как же Саша меня напугал вчера, когда резко подскочила температура. Папа хотел везти его в больницу, но врач успокоила, что это простуда.

— Мам, а ты с дедушкой так и не разговариваешь? — неожиданно спросил сын.

Я улыбнулась и покачала головой:

— Нет, котёнок.

— Жаль, — вздохнул он.

— И мне, — тихо отозвалась я.

Но простить отца не могла. Как и Лёшу.

— Почитай мне, — попросил Саша.

Я вздохнула, понимая, что именно он просит почитать.

Письмо Лютого, которое я нашла после ареста под подушкой, всегда носила с собой и перечитывала каждый день. Саша, заметив, как я плачу, спросил о нём… С тех пор сын просил меня читать его вслух.

Развернув уже порядком потрёпанный на сгибах лист, я пробежалась взглядом по ровным строчкам красивого почерка мужа и наизусть проговорила.

По щекам вновь заскользили слёзы, грудь сжалась от ноющей боли, сердце кольнуло страданием.

— Спасибо, — шепнул Саша.

— Почему тебе нравятся эти стихи? — не сдержала я вопроса.

Я не говорила, что это написал его отец. Казалось, что ребёнок не сумеет понять, да и не захочет. Расстались мы не очень хорошо.

— Мне нравится, как ты их читаешь, — признался Саша. — Светишься, как ангел. Хоть и плачешь. Почему ты плачешь?

— Потому что мама беременна. — Я улыбнулась сквозь слёзы. — Это просто гормоны, котёнок.

— Как моя сестрёнка? — Саша протянул худенькую руку и погладил мой живот. Малышка, будто в ответ, толкнулась, и сын улыбнулся.

 — Она со мной поздоровалась!

— Сестрёнка любит тебя, — потрепала я его по волосам. — Тебе пора поспать. Выздоравливай скорее, Дар тебя заждался."

"— Он наверное подрос, — мечтательно протянул Саша и кивнул. — Я постараюсь быстро поправиться!

— Спокойной ночи, — я поцеловала сына и, поднявшись, вышла из комнаты.

Посмотрела в сторону кабинета отца, дверь которого была обрисована ореолом света, и поджала губы. Григорий намекал, что папа знает причину вражды между Носовым и Чеховым, но за столько лет я не услышала ни слова об этом.

Более того, когда оказалась в центре жестокой схватки этих двоих, даже не догадывалась, что лишь пешка в чужой игре.

Собственный отец использовал меня. Время прошло, а ничего не изменилось.

Развернувшись, я направилась в нашу с Лёшей спальню. С того дня, когда Берегового увели, спала только здесь. Обливая слезами подушку, вспоминая наши редкие ночи, осторожные ласки мужа, размышляла, как вытащить его из тюрьмы.