Невинная для Лютого

— Спасибо, что побеспокоилась, — он отодвинул мою руку еще дальше, сорвал капельницу, что была подключена к внутренней стороне его локтя, и тяжело поднялся. Так и замер. Казалось, один шаг его опрокинет на пол, но Лютый упорно тряхнул головой, подвинул ногу, потом потянул вторую. Прошипел забойный мат и присел на край кровати.

Большие плечи опустились, мощная шея согнулась, а мужчина повернул голову в мою сторону и тихо спросил:

— Что с ребенком?

— Он не пострадал, — поспешила я ответить. С беспокойством наблюдала, как темнеют его глаза, как покачивается огромное тело.

 — Лютый, послушай. Врач, которого привёз твой друг Макс, сказал, что после таких травм не выживают. Чудо, что ты пережил обе. Он очень настаивал, чтобы ты отлежался. Главное покой, хоть несколько дней.

Всё внутри переворачивалось от необходимости уговаривать это чудище поберечь себя, но я не могла иначе. Как вспомню момент, когда он, окровавленный, нёс меня на руках, не обращая на умирающего друга, так будто кто на шею удавку надевает.

Да, Лютый — гад и сволочь, и я буду ненавидеть его до конца жизни, но…"

"— Ты же помнишь, что мы в одной связке? — посмотрела в его глаза и почти утонула в темноте пропасти. Сглотнув, тише продолжила, выталкивала каждое слово, будто кровь выдавливала из раны: — Чтобы отомстить и найти сына тебе понадобятся силы.

— Будто тебе есть до этого дело, — сказал он сухо. Сжал руку, глянул на свой кулак и все-таки снова встал. — Где Серый? Что с ним? — он не шел, а плыл к двери.

Зло выдохнула и бросила ему в спину:

— Упадёшь до того, как узнаешь, и истечёшь кровью от разошедшихся швов. — Скрестила руки на груди и отвернулась: — Большой и страшный, а упрям, как пятилетний мальчишка! У меня спросить язык отвалится?

— Забыла сказать, что я еще урод и насильник… — Лютый смотрел на меня прямо, но в глазах мутилось и крутилось что-то совсем не страшное. Отчаянное. — Могла бы просто сказать, где Волчара, а не отчитывать.

Умер, да? — он держался за стену и стоял неподвижно.

Я продолжала сидеть и смотреть строго, хоть и ощущала при этом себя очень странно. Лишь проронила:

— Вернись в постель, и я тебе всё расскажу.

Лютый долго водил желваками, а потом все же передвинулся и бросил взгляд на постель, словно примерял — дойдет или нет.

— Как сопля… за щит не сгожусь, Кирсанова, — пробормотал и ступил к кровати. Качнулся, но успел до падения перехватить спинку кровати.