Невинная для Лютого

— Выздоровеешь, — наконец встал он, — я тебя вытащу за шиворот на ринг, урод. Ты понял? Я не шучу сейчас. И такое с рук не спущу. Будешь умываться кровью за все, что ей пришлось пережить.

— Да хоть сейчас бей, — огрызнулся я.

— Сейчас, если трону, убью нафиг, а меня Поля дома ждет с малявкой, я не настолько туп. В отличие от некоторых.

— Макс, пожалуйста, не оставь детей, если я окажусь за бортом, — сказал я, когда Орлов быстрым шагом поперся к выходу.

— Я тебе «окажусь», — обозленно повернулся он.

Прицелился в меня указательным пальцем, хорошо что не оружием, что выглядывало из-под пиджака. — Я тебе так «окажусь», что будешь вспоминать дядьку Орла на том свете. А сейчас взял себя в руки, Алексей, и стал мужчиной, а не пещерным человеком, что умеет только трахать и бить. Ты меня понял?

— Я не могу.

Макс коснулся ручки двери, но не открыл ее, вернулся ко мне. Встал над кроватью горой.

— Что? Что ты не сможешь?

— Играть не могу, — я потер грудь, потому что от этих слов будто сверло под ребрами крутилось.

Друг хмыкнул, снова подошел ближе, всмотрелся уже другим взглядом, стылым и холодным, в мое лицо, а потом твердо сказал:

— А ты не играй.

— Как это? — я подался назад, потому что громада Макс душил своей тенью.

— А вот так. Думаешь, не вижу, что мучаешься ты не просто так? По глазам же все можно прочитать! Она тебя зацепила. Позже, но все равно. Как иголка вошла под кожу и бередит рану. Милы нет, отпусти ее.

Сейчас у тебя в руках жизнь маленького беззащитного Ангела, и ты обязан девочку спасти. Без тебя эти суки ее растерзают. Нашел с кем связаться! Кирсанов, Носов, бляха-муха — это же звери, я с ними даже за стол переговоров не сажусь, не то чтобы еще в какие-то дела ввязываться. Чехов давно считается вором в законе, об этом все сильные мира сего знают и никогда с ним не связываются, только договариваются. А ты спутался с монстром, и тут даже Кирсанов — пешка.

— А я тогда кто?

— Никто.

Ты отнюдь не кукла, а лишь веревка в руках кукловода. Я не отрицаю, что папашка Лины мразь, но девчонку-то за что?

— А моего Сашку за что? А Милу?

— Ты нашел доказательства? — Орлов так ярился, что слюни брызгали во все стороны. Я понимал его ярость. Если бы мог, и сам бы себя пилил, но в башке последние дни настоящий фарш, и сил остался пустой баллон.

— Их уничтожили, зачистили, — я не оправдывался, но звучало мерзко, знаю.