Невинная для Лютого

Губы поджаты, подбородок дрожит, он будто едва сдерживался, стараясь доставить удовольствие, а мне захотелось увидеть, как он сам тонет в обжигающей пучине наслаждения. Шепнула, едва дыша от смущения и желания:

– Лёш… Хочу… большего.

Глава 69. Лютый

Я умирал.

На острие нашего единения. На грани оргазма, от которого уже темнело в глазах, а между ног, словно чья-то невидимая рука проворачивала тысяча кинжалов.

Наверное, я хотел себя наказать. Дарить Ангелине свое тело, показывать интим с другой точки зрения, учить чувственности и наслаждению, давать максимально все, что мог, но сам не отпускал себя.

Я должен платить за ее боль.

Когда она говорила мое имя — я сходил с ума. Когда она вытягивала с легкой хрипотцой «ещё», слетал с катушек.

А когда Лина прошептала: «Я хочу большего» мир преобразился и с фейерверком разлетелся на куски моей души.

— Твою ж мааааать! — зарычал я, стараясь не прижать малышку своим медвежьим телом. Меня крутило долго. Пульсировало так, что отдавалось вспышками звезд в голову.

 — Лииина, что ты со мной сделала?..

Она распахнула глаза и, едва дыша, смотрела и не видела. Взгляд на миг остекленел, затем судорожно втянула воздух и потрясённо шепнула:

— Вот значит как… — И тут же ойкнула, прижав руки в животу: — Снова шевелится… — Посмотрела с тревогой: — Может, ему не нравится? Ты ему ничего не задел? Огромный такой… Ой.

Она прижала ладонь к губам и очаровательно покраснела. С учётом того, что я ещё в ней, это было мило.

— Он прекрасно защищен, — мой голос совсем сел.

 — Тобой, — потрогал ладонями небольшой животик жены. — Охо, какой активный. Да ему нравится просто, но если ты волнуешься, я могу спеть колыбельную.

Зачем я так сказал? А теперь еще и глупо улыбаюсь. Вот идиот. Она ведь поймет, что не играю, а я не хочу этого. Пусть обманывается, не нужно, чтобы привязывалась и потом страдала.

— Ты умеешь петь?! — искренне удивилась Ангелина, и я увидел, как ее небесные глаза сверкнули солнечным теплом."

"— Ты будешь смеяться, — нахмурился, немного пошевелился, приподнялся на руки, отчего член почти сразу вернулся в боевое состояние.

Так не хотелось отпускать Лину, тело просило продолжения… но разум был против. Казалось, что этот миг, что подарил нам хрупкое счастье и улыбки — треснет, стоит мне выйти из нее. Но нельзя, я не смогу больше — еще минута, и уже не сдержусь, а малышке нужен отдых. Да и не могу я вечно сдерживаться и быть пластилином, но и пугать своей необузданной страстью не стану.