Невинная для Лютого

Лина выпрямилась и, не глядя на меня, вытерла слёзы:

— Ты весь в крови. Я… помогу.

Пока она обрабатывала мне ссадины в ванной, я думал о словах Серого. Срок три дня. Новый Год нам предстоит встретить в доме отца моей жены. В логове врага, растерзавшего мою Милу.

Раздались голоса, зашумели шаги, хлопнула входная дверь — люди Чеха, проследив за выполнением приказа и убедившись в том, что я получил послание, или приказ, ушли по-английски.

Глава 72. Ангел

У меня сердце едва не выпрыгивало из груди, а в голове плавал туман.

Дрожащими пальцами левой руки я теребила обручальное кольцо на правой и смотрела на приближающийся дом. Некогда родной и привычный, сейчас он казался мне чужим. Будто я внезапно вернулась в прошлую жизнь и поняла, что та Ангелина давно умерла.

А в джипе Лютого сидела совершенно другая женщина. Ангелина Береговая, с растерзанным кровоточащим сердцем, но стальным стержнем, который пришлось отрастить за короткий срок, чтобы уберечь единственное, что стало для меня самым дорогим в жизни.

Мой ребёнок.

Когда я беспечно жила в этом доме — просыпалась с ароматом какао, позволяла шофёру отца отвозить меня на учёбу, смеялась с сокурсниками в кафешке, обсуждала чужие проблемы, не имея своих собственных — и предположить не могла, что растущая в теле новая жизнь, полностью поменяет мои приоритеты.

Изо всех сил помогая выжить ребёнку, я спасала себя. От ужаса, в который меня ввергли чужие игры, от кошмара, в который меня погрузило преступление Лютого, от отчаяния, в которое так легко было впасть и больше не возвращаться.

Да, я определённо стала сильнее и взрослее, но…

Тряслась, как щенок под дождём, глядя на дом отца. Все страхи вернулись в одно мгновение. А что, если папа изнасиловал и убил первую жену Лютого? Как я смогу жить с этой правдой? Как я буду смотреть в глаза своего ребёнка, зная, что его дед сломал жизнь его отцу и, возможно, стал причиной и гибели брата?

Во рту появился привкус крови — нервничая, я прикусила губу. Лютый остановил автомобиль и, покинув его, обошёл, чтобы подать мне руку.

Когда-то, в первый раз, он сделал это со злостью, сейчас же движение было настолько естественным, будто Лёша всегда обо мне заботился. Папа поверит, что Береговой меня любит, потому что всегда обращает внимание на язык тела. Больше, чем на слова.

— Мне страшно, — тихо призналась я, когда Лютый, облаченный в строгое черное пальто, большой, как гора, вёл меня к дому.

Утренние лучи переливались в морозном узоре на стекле входной двери.