Невинная для Лютого

Я… — меня топило в горькой немыслимой правде, что причиняла острую боль. Выбивала почву из-под ног. Уткнул взгляд в пол и порывисто выдохнул, выжал из себя искренние слова, будто порвал грудь и выложил на блюдо свое сердце: — Ангелина, я так тебя люблю и так виноват… Прости, малышка. Прости за все… что пришлось пережить. За то, что пришлось играть и притворяться. За брачную ночь тоже прости… Я должен был понять, почувствовать, что все вранье, но был слеп. Убей меня, если хочешь, и никогда не вспоминай.

Я не смотрел на жену, мне было стыдно до тошноты.

Кирсановы не двигались. Стояли, обнявшись, а я сквозь мутную пелену не мог прочитать их взгляды. Наверняка, ненавидящие. Осуждающие. Все так. Все правильно.

Поднялся на ноги, тряхнул головой и, как грузовой поезд, что сорвался с обрыва, попер к выходу. Я знаю, что нужно делать. Теперь, когда правда раскрылась, Чех не сможет мною руководить.

Хотелось реветь белугой, осознавая, как меня трахнули самые близкие. Те, кому доверял. Они издевались. Притворялись. Прятались за маской дружбы. Предатели! Сучьи твари!

Нет Сашки, нет его. Нет моего сыночка в живых уже давно! Это просто крючок, за который подонок держал меня столько лет, вертел, как куклу на руке, дергал за ниточки и направлял творить зло. Теперь я это осознаю и признаю. Сколько жизней еще сломается, прежде чем до меня дойдет, что кому-то нужно уйти?

Но почему я не почувствовал, не увидел в глазах друга вранье? Как же так?

И я решил, что убью их обоих.

Тьма затопила глаза, сдавила легкие, резанула живот и ударила по затылку. Я едва нашел выход из дома Кирсановых, вывалился на улицу в лютый мороз в одном свитере. Плевать. Жить дальше я не собираюсь, вот только дельце одно закончу.

Засмеялся истерично в серое небо, выпустив облако пара изо рта.

Кто-то из охранников кинулся ко мне, я вырубил его с одного удара и забрал пистолет.

Пришло время платить по счетам.

Глава 76. Ангел

Вина жгла грудь, выворачивала душу, щипала глаза. Отец обнимал меня, а я лишь глотала слёзы и шептала:

— Прости. Прости меня, папа.

Он целовал мою макушку и хрипло отвечал:

— Ты ни в чём не виновата, девочка моя. Я дочь не защитил. Поверил другу, отдал тебя его ублюдку. Я это так не оставлю, крошка.