Невинная для Лютого

 — Лё-ош?

Я сдавил зубы, а потом сказал фразу, от которой захотелось прополоскать рот:

— Я люблю ее, потому и хочу жениться.

Тетя Маша промолчала, а я сжал зубы сильнее, уткнулся лбом в пластик и открыл кран. Вода обняла плечи, охлаждая тело, но внутри всё пылало, мучило и кромсало меня на куски.

— Никогда в это не поверю. Особенно, пока вы спите в разных комнатах. Ты что-то скрываешь, дорогой, и мне это не нравится.

Я не ответил. Стоял ледяным столбом и осознавал, что эта пропасть только началась.

Я еще толком не упал, только подошел к краю и не могу пережить-преодолеть боль. Как же будет хреново, когда сорвусь?

Тетя больше ничего не сказала, и когда я вышел из ванны, в комнате ее уже не было.

Пока одевался, морально готовился к поездке в больницу, а еще к утреннему поцелую с Кирсановой с новой порцией яда. Из комнаты вышел напряженный и безнадежно раздавленный. Единственное, что мне хотелось — поколотить кого-нибудь.

Ангелина раскрасневшись, смотрела на Волчару. Я косо усмехнулся, друг не будет щадить ее, продолжит задевать, даже если запрещу.

Он никогда не слушается, но его упорство не только гарантия побед на ринге, но и не раз спасало нам жизни. Так что пусть, ничего смертельного он девице не сделает.

— Машина у крыльца, — сказал он и покосился на Ангелину.

Я ступил к ней по привычке, но тети и дяди рядом не было, можно хоть минуту не притворяться. Не хочу сегодня отравлять свои губы, хватит с нее поездки в больницу под видом счастливых влюбленных.

— Поехали, — буркнул я и пошел на выход, где путь перегородила мне тетя Маша. Она успокоится сегодня?

— Ничего не хотите мне сказать?

Глава 33. Ангел"

"Внутри всё клокотало от ярости. Лютый точно видел, что его приятель приставал ко мне, но и бровью не повёл. Так себе из него щит. Плохой партнёр в связке — не надёжный. Притащил меня в свой дом, чтобы “натренировать” в актёрском мастерстве и в будущем не проколоться перед Чехом, качественно изобразить голубков, а на деле учиться отношениям надо самому уроду.

Сейчас я осознала всё это настолько ясно, что понимала — дело дрянь. Не справится Лютый, не сможет достоверно показать моему отцу нежные чувства, и сам это прекрасно понимает. Потому мы и торчим в этой глуши…

Но пока всё останется, как есть, я буду ходить по острию меча над смертоносной пропастью, кромсая душу, выворачивая наизнанку сердце, отравляясь ненавистью к Лютому и упиваясь жалостью к себе.