Невинная для Лютого

— Все правильно, — сказал будто не мне, а в пустоту и снова отвернулся. — И отцу еще скажи. Телефон дать? — обернулся резко, заставив меня отшатнуться.

— Сказать отцу, что мы перепихнулись после одного из твоих боёв? — оскалилась я, хотя внутри всё сжималось от ужаса перед его потемневшим взглядом. — Что я купила себе развлечение, а после забеременела? — Жёстко усмехнулась и зло добавила: — А что, это мысль. Так не хотела выходить за Носова, что приплатила тебе ещё за разок! И мне так понравилось, что и замуж за тебя собралась.

Он сверлил меня взглядом и хрустел зубами. Крупное лицо побагровело, шрам стал выраженней на идеально выбритом лице, а глаза сверкали черными молниями.

— Понравилось, говоришь? — наклонился с едкой улыбкой. — Что ж ты две недели личико воротила, будто я прокаженный? Или ты купила меня не за рожу, а большой хрен?

— Да я бы заплатила, чтобы не видеть ни твою рожу, ни твой большой хрен! — не выдержала я.

Не веря в то, что только что произнесла на эмоциях, ощутила, как жар заливает щёки. Но тут же одёрнула себя и не стала скрывать сарказма: — Я не сильна в овощах и их размерах.

Лютый хотел еще что-то сказать, открыл рот, но тут же захлопнул, а потом громко рассмеялся.

— А в чем ты сильна, кроме тряпок? — отсмеявшись, вернул он шпильку. Обратился к Серому: — Заверни за угол, нужно заехать кое-куда. В больничке подождут.

Раз уж заговорили об овощах, придется ублажать, — он опасно приблизился, — невесту по-полной.

Я насторожилась и, с трудом сдерживаясь, чтобы не отстраниться, напомнила:

— Я девушка, и мне положено разбираться в так называемых тряпках. Каждая должна наряжаться, чтобы люди видели, что она влюблена. Что ухаживает за собой ради мужчины. Я готова пойти на это. А на что готов пойти ты? Пока что ничего, кроме угроз, я не получила…

От пронзительного взгляда Лютого хотелось сбежать, спрятаться, забиться в уголок, но я упрямо продолжала зло смотреть на него.

Вокруг нас воздух будто сгустился. Казалось вот-вот, и сверкнут молнии. Я мазнула взглядом по его приоткрытым губам, и в животе будто комок колючей проволоки скрутился. Но нет, я не оступлю в этой дуэли! Продолжила:

— Ах, да! Ты ещё меня целовал. — Я вернула смех Лютому, хохоча ему в перекошенное шрамом лицо.